выражавшим никаких эмоций, и глазами-буравчиками, которые, казалось, видели все и сразу. Его свита была невелика, но состояла из блестящих столичных аристократов. И среди них, словно ядовитый цветок среди сорняков, сияла Кларисса.
Она была ослепительна в платье цвета морской волны, ее золотые локоны уложены в замысловатую прическу. Когда ее взгляд упал на меня, на ее губах заиграла сладкая, ядовитая улыбка. Она выглядела так, словно пришла на праздник.
Первые два дня визита прошли в рамках строгого этикета. Обеды, охоты, осмотр поместья. Лорд Виктас был вежлив, но неумолимо дотошен. Он задавал вопросы об управлении, о налогах, о мерах во время эпидемии. Эррон парировал с холодной, отточенной точностью. Но я видела, как напряжена его спина, как он каждый раз, когда Кларисса открывала рот, чтобы сделать милое, невинное замечание, внутренне готовился к атаке.
Атака произошла на третий день, во время прогулки по парку. Лорд Виктас, любуясь невероятно пышными розами, вдруг обернулся ко мне.
— Поистине удивительный климат в ваших краях, герцогиня, — произнес он своим безжизненным голосом. — После такой суровой эпидемии ожидаешь увидеть упадок. А здесь просто буйство жизни. Будто сама природа решила вознаградить Ашборнов за их стойкость.
— Мы много труда вложили в восстановление, ваша светлость, — мягко ответила я, чувствуя, как подкрадывается опасность.
— О, конечно! — тут же вступила Кларисса, подлетая к нам, словно пестрая бабочка. — Линель просто вложила всю свою душу в эти сады! Такая у нее особая связь с землей. Просто волшебная. — Она сделала паузу, чтобы ее слова повисли в воздухе, и повернулась к Виктасу. — Вы не поверите, лорд, но еще несколько месяцев назад здесь была сущая пустыня. А теперь взгляните только! Словно по мановению волшебной палочки.
Лорд Виктас поднял бровь. Его взгляд стал еще более пристальным.
— Волшебной палочки? Любопытное выражение, леди Кларисса.
— О, я просто образно, — она засмеялась, но ее глаза, холодные и колкие, были прикованы ко мне. — Конечно, все дело в умелом управлении и, несомненно, в благосклонности богов к нашему дорогому Эррону. Но надо признать, герцогиня обладает каким-то особым даром. Все, к чему она прикасается, буквально расцветает. Не правда ли? Даже в замке, слышала, комнаты ее выглядят необычно зелеными.
Воздух вокруг нас стал ледяным. Эррон подошел ближе, его плечо почти коснулось моего. Я чувствовала исходящее от него напряжение, готовое в любой момент превратиться в разрушительную грозу.
— Леди Кларисса склонна к преувеличениям, — произнес он, и его голос резал воздух, как обнаженный клинок. — Герцогиня увлечена садоводством. И мы наняли лучших садовников. Никакой магии здесь нет.
— Разумеется, разумеется! — Кларисса притворно всплеснула руками. — Кто бы говорил о магии? Я лишь восхищаюсь умением герцогини. Хотя… — она прищурилась, — учитывая, сколько слухов ходит о странных явлениях в этих краях после ее приезда. Эпидемия, остановленная столь странными карантинами, а теперь вот эта неестественная плодородность... Люди суеверны, ваша светлость. Они шепчутся.
Лорд Виктас смотрел на меня, и в его глазах загорелся интерес хищника, учуявшего слабину.
— Шепот народа, — протянул он. — Иногда в нем есть зерно истины. Герцогиня, вы ничего необычного за собой не замечали? Какой-то особой связи с природой? В вашем роду не было целителей? Травниц?
Я стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Кларисса едва ли не тыкала пальцем с криком “ведьма!”. Она сеяла семена сомнения в уме королевского советника. И эти семена падали на благодатную почву его подозрительности.
И несмотря на то, что фактически моя магия не была тем, что следует скрывать, всё-таки мы с Эрроном решили держать её в тайне, поскольку она могла привлечь ненужное внимание. Не зря же долгие годы белые ведьмы принижались обществом и властью.
Эррон сделал шаг вперед, заслонив меня собой.
— Лорд Виктас, — его голос звучал тихо, но с неоспоримой властью. — Моя жена урождённая баронесса Шейд. Её род известен своей преданностью короне, а не какими-то колдовскими баснями. Я считаю эту тему исчерпанной. И слухи, порочащие честь герцогини Ашборн, будут восприняты как личное оскорбление.
Глава 32
Это была прямая угроза, от которой в воздухе повисло напряжение. Лорд Виктас, почувствовав резкую смену тона, слегка отступил, сделав формальный поклон.
— Разумеется, ваша светлость. Я и не думал оскорблять герцогиню. Простая светская беседа. Леди Кларисса, пожалуй, слишком увлеклась.
Кларисса надула губки, изображая обиду, но в ее глазах плясали чертики торжества. Она добилась своего. Змея яда была запущена.
Вечером того дня я не могла уснуть. Я стояла у окна в своей спальне, глядя на темный сад, который вдруг стал казаться не убежищем как было последние дни, а источником опасности. Каждый шепот листьев на ветру напоминал мне о шепоте придворных сплетен.
Тихо открылась дверь и в комнату вошел Эррон. Он был без камзола, в одной рубашке, и выглядел так же уставшим и напряженным, как и я.
— Они не успокоятся, — сказала я тихо, не оборачиваясь. — Кларисса будет лелеять эти подозрения, пока они не прорастут.
— Я знаю, — он подошел и встал рядом. — Виктас человек короля. Его задача находить угрозы. А все необъяснимое он считает угрозой.
— Что нам делать? — в моем голосе прозвучала беспомощность, которую я ненавидела.
Он повернулся ко мне и лунный свет окрасил его лицо в холодные, почти каменные оттенки.
— Мы сделаем то, что всегда делаем Ашборны. — В его глазах горел знакомый огонь решимости. — Мы будем сильнее. Мы будем умнее. И мы подготовимся. Если они ищут ведьму, они ее не найдут. Они найдут герцогиню, чья преданность мужу и земле не подлежит сомнению. А твой дар станет нашей тайной силой. А не слабостью.
Он взял мою руку, уверенной твёрдой хваткой, от которой по всему телу разлилось тепло.
— Завтра на прощальном пиру ты будешь сиять, Линель. Как полноправная хозяйка этого замка. Ты будешь умна, остроумна и невозмутима. Понятно?
Я посмотрела в его глаза и эта уверенность оказалась сильнее моих страхов и волнений. Она оказалась такой заразительной, что я не могла не согласиться, а потому лишь кивнула.
— Понятно.
***
Прощальный пир был настоящим полем битвы, где оружием служили улыбки, изящные обороты речи и ледяная вежливость. Я надела свое лучшее платье, подаренное мне герцогом. Великолепное белое платье из переливающегося на свету шёлка, подчеркивающее мой статус. Волосы уложила в
