службы безопасности отеля и сопровождающим президента. В отель проникли посторонние. Они были пойманы в подвале и задержаны.
У Роберта кровь застыла в жилах. Ну как такое могло произойти?
– По нашим сведениям, с ними был мальчик. Его надо немедленно доставить на пятый этаж для допроса.
В комнате наступило молчание. О'Зайц повернулся. У Роберта перехватило дыхание. О'Зайц стоял всего в двух метрах от него и перегораживал выход.
– Иди сюда, пацан.
Тот замер, не зная, что делать. Похоже, ему не спастись.
И тут Роберта-ученого осенила идея. Она касалась свойства горючести. И химической природы спирта. Роберт выхватил зажигалку, найденную на ковре поэтессы, подскочил к обширной коллекции алкогольных напитков и, прежде чем О'Зайц смог его остановить, отбил горлышко у бутылки водки и вылил ее на ковер.
И поджег его.
Предположение Роберта оказалось верным. Поэтесса, обладая тонкой и артистичной натурой, не удосужилась обработать ковер средствами, придающими ему противопожарные свойства. Ковер вспыхнул с легкостью газеты. Поднялись языки пламени, сработали детекторы дыма на потолке, и из форсунок системы пожаротушения брызнули струи воды. О'Зайц бросился к Роберту, который тем временем торопливо выливал в огонь виски, ром и джин. Комнату наполнил дым. О'Зайц кашлял и задыхался, гоняясь за Робертом в комнате с желтыми стенами. Загорелся портрет поэтессы. Он упал со стены и обрушился на спину О'Зайца. Обнаженная поэтесса и пылающий телохранитель рухнули на ворсистый ковер. О'Зайц лежал неподвижно – поэзия вышибла из него дух.
Никогда еще Роберт не соображал настолько быстро. В одну секунду он пересек комнату, взял у потерявшего сознание мучителя рацию и ключи и выскочил из квартиры.
Добежав до лифта, он вызвал кабину. Казалось, она поднимается целый год. Когда двери наконец-то открылись, Роберт прыгнул в нее и нажал кнопку первого этажа. Рация снова ожила.
– О'Зайц, – послышался голос Слика. – Это верно, что мальчишка с тобой?
Роберт буркнул что-то неразборчивое в ответ, как можно сильнее понизив голос.
– Это было «да»?
Он снова буркнул. Лифт опускался. Девятый этаж, теперь восьмой. Седьмой. А когда кабина опустилась еще ниже, Роберт увидел ужасное зрелище. В вестибюле два охранника Мальстайна связывали Мари и делали это очень грубо. Руди и Ласло, уже связанные веревками, тоже получили свою долю ударов и тычков. За всем этим наблюдал Слик. Роберта одновременно охватила ярость при виде того, как издеваются над Мари эти безмозглые дикари, и осознание того, что лифт везет его именно туда, где ждет опасность.
Он потыкал кнопки других этажей, но лифт, похоже, твердо решил доставить его прямо в логово льва.
Когда лифт спустился до четвертого этажа, рация внезапно ожила снова.
– О'Зайц! Мы идем в президентский номер на пятом этаже. Встречаемся там!
Роберт опять буркнул в ответ. Лифт продолжал спускаться. Роберт увидел, как внизу в вестибюле Слик и его люди подталкивают Мари, Ласло и Руди к другому лифту. Двери закрылись, другой лифт начал подниматься.
Роберт замер. Вскоре оба лифта пройдут друг напротив друга, и избежать этого невозможно.
И оба они стеклянные.
Разве смогут они его не увидеть?
Роберт быстро улегся на пол. Он был достаточно мал, чтобы, свернувшись калачиком, полностью уместиться на полу кабины. И стал смотреть в пустоту, откуда к нему поднимался другой лифт.
В нем царил хаос. Руди лягалась и плевала на своего охранника. Ласло вырывался и кричал: «Свободу Краснии!» Слик и телохранители с трудом справлялись с ними. Все дрались и кричали.
А это означало, что лишь один человек увидел свернувшуюся фигурку в лифте напротив, когда тот промелькнул мимо, направляясь на первый этаж отеля «Эксельсиор».
Мари посмотрела на Роберта с удивлением. И ее черные глаза, казалось, передали ему одно ясное послание, когда их взгляды на миг встретились:
«Расскажи Глимпфам».
13. Инспектор вшей
В приюте Святой Цецилии не было ни газет, ни телевизоров. Любому из детей было почти невозможно узнать что-либо о мире снаружи. Рейчел Кляйн с отчаянием ждала весточки от брата. Письма от него до сих пор не было. Неужели с братом что-то случилось?
В тот вечер настала очередь Рейчел мыть четыре сотни тарелок после приютского ужина. Она заметила, что две кухарки включили радио для работников. И подошла ближе, чтобы подслушать.
«Срочная новость о сегодняшнем неудавшемся покушении в отеле города-государства Порт-Клемент. Целью покушавшихся был президент Чарльз Мальстайн».
У Рейчел застыла кровь в жилах.
Диктор продолжил, сообщив, что четверо молодых преступников были арестованы. Мальстайн потребовал, чтобы правительство Порт-Клемента выдало их сотрудникам его тайной полиции для возвращения в Краснию и допроса. Правительство Порт-Клемента отказалось так поступить, поскольку сомневалось, что им будет обеспечен «справедливый суд». Впав в ярость, Мальстайн улетел обратно в Браву, столицу Краснии, прервав все отношения с правительством Порт-Клемента.
Также диктор объявил, «что разыскивается их сообщник, неназванный мальчик тринадцати лет с необычно веснушчатым лицом».
Услышав про «необычно веснушчатое лицо», Рейчел уронила семь тарелок из четырехсот, которые мыла. Ее строго отчитали за никчемность и неуклюжесть и сказали, что завтра вечером она опять будет мыть посуду в качестве наказания за нежелание сосредоточиться на работе.
Но Рейчел не намеревалась быть в приюте следующим вечером. Роберт в беде. Он где-то в Порт-Клементе. Он разыскиваемый преступник, на него охотятся, и он никак не сможет вернуться в Браву. А еще хуже то, что через три дня Мальстайн закрывает границы!
Рейчел знала, что ей нужно выбраться из приюта и отыскать брата. После очень долгих и нелегких размышлений она все же решила призвать на помощь Летицию. Та, не раздумывая, согласилась.
– Что угодно, лишь бы не оставаться в этом мерзком заведении, – решительно сказала она.
Той ночью они разработали план, как им сбежать уже на следующее утро.
Все попытки бегства, предпринятые во время пребывания Рейчел в приюте, потерпели неудачу, и этих детей больше никто не видел. Все они пробовали проделать это ночью. Рейчел решила, что в этом и заключалась их ошибка. Именно ночью охранники ожидали чего-то подобного. И были наготове. Но Рейчел собиралась совершить побег при ярком свете дня. И не перебираясь через забор или выкопав туннель. Нет. Она планировала выехать через главные ворота у всех на глазах.
Ключом к ее плану был визит инспектора по борьбе с вшами, или инспектора вшей, как ее все называли. Это была весьма неприятная женщина, приезжавшая каждую субботу, чтобы сердито взглянуть на волосы детей, громко поцокать языком, намылить им головы самым мерзким и вонючим химическим средством, которое только известно, и оставить их на час задыхаться, пока химикаты прожигали им кожу на голове. Затем она приказывала им пройти в банный блок и раздеться и поливала их струей ледяной воды, а потом уходила, пока они высыхали без полотенца. В конце она аккуратно укладывала ядовитый шампунь в черную медицинскую сумку, садилась в свой маленький фургончик
