Читаем без скачивания Пацаны и пацанки - Евгений Бузни

– Могу вариант предложить так, как я это понимаю.

Николай Гаврилович сел к столу, взял лист бумаги и написал:

«Правительство Москвы обращается ко всем жителям и гостям столицы оказывать содействие предъявителю сего удостоверения в устранении замеченных им нарушений нравственности и общественного порядка».

– Ну что же, мне это нравится, – сказала директор. – Спасибо за подсказку.

Николай Гаврилович побежал брать тетради к очередному уроку.

После перемены раздался стук в дверь. Вошёл Володя. В руке устав энпэшников. На первом листе крупным шрифтом было напечатано:

УСТАВ

ДОБРОВОЛЬНОЙ НЕКОММЕРЧЕСКОЙ

ОБЩЕСТВЕННОЙ ОРГАНИЗАЦИИ

«НРАВСТВЕННЫЙ ПАТРУЛЬ»

Первый параграф начинался словами: «Создана решением коллектива учащихся десятого «А» класса…», дальше указывался номер школы, района, города, дата, «поддержанным решением общешкольного собрания», дата, «одобренным педагогическим советом», дата «для борьбы с негативными явлениями в обществе, связанными с бескультурьем, невежеством и игнорированием общепринятых норм поведения. Завершался параграф словами: «Имя члена организации – энпэшник».

Дальше в уставе шли обязанности члена нравственного патруля, заключавшиеся, прежде всего, в том, чтобы сами члены своим примером пропагандировали высокую культуру поведения и нравственности, что включает в себя хорошую успеваемость в школе, понимание ответственности перед всем обществом за чистоту и порядок в собственной квартире, на улице, в транспорте.

В следующих затем параграфах рассказывалось о правах энпэшни ков подходить к нарушителям общественного порядка с целью разъяснения правил общежития, заключающихся в уважении к старшим, женщинам с детьми, беременным, инвалидам, в сохранении чистоты в городе, в бережном отношении к природе. Подробно говорилось о недопустимости замусоривания парков и лесов, сброса мусора в реки и озёра, о необходимости всяческого противодействия курения в общественных местах, даже на улицах, где некурящим людям неприятен дым от любителей зелья. Здесь же упоминалась и нетерпимость к принятию наркотиков.

Членам организации разрешалось не только убеждать нарушителей исправить своё поведение, но и фотографировать их и в случаях отказа от просьб энтпэшников помещать фотографии провинившихся на стенды позора для всеобщего обозрения или информировать о фактах неуважительного отношения по их месту работы или учёбы.

По уставу в организацию принимаются все желающие в возрасте не ниже четырнадцати лет, давшие клятву не использовать имя и статус организации в своих корыстных целях и не порочить её своим поведением.

– Жёстко, ничего не скажешь, – прокомментировала Зинаида Григорьевна, прочитав текст устава. – Но всё правильно. Даже не будем корректировать. Всё-таки это ваш собственный устав, вами придуманный. Между прочим, нам уже обещают помочь с удостоверениями. Руководство одобрило нашу инициативу.

Зинаида Григорьевна, наверное, и сама не заметила, как назвала инициативу ребят «нашей». Володя сделал вид, что тоже этого не заметил.

– Но я бы хотела тебя спросить об одном основополагающем моменте вашего устава. Мне, кажется, здесь нужно было бы дать определение вашего понимания слова «нравственность». Как ты его, например, понимаешь? Каждый, к кому вы подойдёте с замечанием, может спросить, а что это такое – нравственность. Что ты ответишь?

Это было, как на уроке. Был учитель в лице директора и ученик Володя. Но он не растерялся и как на уроке высказывал своё понимание вопроса:

– Я думал над этим, но забыл, честно говоря, внести в устав. Читая о нравственности, мне пришло в голову, что у этого слова один корень со словом «нравиться» – «нрав». И мне думается, это не случайное совпадение. Нравственность тесно связана с тем, что нравится или не нравится людям, не отдельному человеку, а большей части общества. Всё, что нравится обществу в поведении человека, является нравственным. Мы одеваемся даже в жаркую погоду, потому, что так нравится большинству. Нудисты в меньшинстве, поэтому их поведение кажется безнравственным. Но ведь было время, когда племена ходили обнажёнными, и тогда это не являлось безнравственным для них. Поэтому можно сказать, что нравственность – понятие относительное и, переменчивое. Вот и в нашей команде энпэшников мы ставим задачу предлагать людям соблюдать установленные на сегодня правила совместного общежития. Обществу нашему не нравится, что бы на улице открыто справляли нужду, не нравится, чтобы идущему человеку плевали под ноги, не нравится, когда большой человек обижает маленького, как у Маяковского в стихотворении «Что такое хорошо и что такое плохо», безнравственно выражаться нецензурными словами в присутствии дам да и вообще в общественном месте, сморкаться без платка и так далее. Всё это не нравится большинству, потому не является нравственным.

– С тобой можно согласиться, Володя. У тебя интересная интерпретация слова «нравственность». Но ты меня, надеюсь, поддержишь в том, что для тех, кто захочет вступить в ряды энпэшников, надо проводить специальные занятия по этике и эстетике. Не уверена в том, что все ребята так понимают, как ты, а ведь каждого на улице или в транспорте могут спросить. Может быть, этот параграф об учёбе вопросам нравственности тоже включить в устав?

Володя тут же согласился.

– Мы доработаем.

– А пока, – продолжила директор, – нас попросили подготовить текст для удостоверения. Он должен быть небольшим. Я слегка набросала, как вижу это, если вы не будете возражать. На обложке в уголке будет, естественно, ваша эмблема, а посередине слово «Удостоверение». На внутренней стороне слева фотография, фамилия имя, отчество, подпись руководителя органа, выдающего документ. Это мы решим с властями, от чьего имени он будет выдаваться. Надеюсь, что от имени правительства Москвы. Тогда на второй стороне можно поместить текст, который предложил Николай Гаврилович.

Володя прочитал и одобрительно заключил:

– Это круто, Зинаида Григорьевна. Я бы так не написал. Даже не думал, но здорово!

– Я рада, что тебе понравилось. Но это же учитель литературы писал, так что не удивительно. Он знает, что делает. Но у меня ещё один вопрос к тебе, Володя.

– Слушаю, Зинаида Григорьевна.

Мне учитель физкультуры говорил, что вы хотите проводить в свободное время в школе занятия самбо и якобы Роман нашёл уже тренера. Дело, может быть, и не плохое, но меня беспокоит один вопрос, не приведёт ли это к тому, что ребята станут сильными и начнутся драки с использованием профессиональных приёмов.

– А вы считаете, что лучше пусть ребята будут слабыми, чтобы их могли другие бить?

– Нет, Володя, ты не так меня понял. Сильными вы, конечно, должны быть, но не драчунами. Тебе ведь и Роману, как пишет газета, пришлось драться.

– Именно, Зинаида Григорьевна, вы правильно сказали «пришлось». Я, как боксёр почти профессионал, имеющий спортивный разряд, не имею права применять свою силу в обычных условиях, но это же не значит, что я должен стоять и ждать, пока меня не убьёт кто-то. Так уже получилось, что, когда на меня трое напали, я двоих сбил, а третьего не стал трогать, так как он сказал, что они уходят. И вот этот-то третий, как только я отвернулся от него, тут же ударил меня ножом. Вот почему мы решили, что те, кто хотят наводить порядок в городе, будут действовать методом убеждения словами, но уметь и защищаться физически, то есть применять приёмы только в случаях самообороны. Всё это оговорено в уставе. Вы же читали. И каждый вступающий в нашу команду расписывается в признании устава.

– Ты меня убедил, Володя. Согласна.

Судебные треволнения

– Встать! Суд идёт.

Эти слова гипнотизирующе прозвучали в почти до отказа заполненном зале городского суда. Они мгновенно приковали внимание всех присутствующих, а среди них было очень много молодёжи шестнадцатилетнего возраста, к высокому, лишённому полноты человеку, в длинном чёрном хитоне и ярко выделяющемся на груди белом галстуке, подошедшем к судейскому столу.

Рассматривалось, как он объявил, дело о покушении на убийство, совершённое группой лиц по предварительному сговору. На скамье подсудимых сидели трое, те самые молодцы в кавычках, которые подошли к Володе Левому в парке. Они были в тех же самых чёрных одеяниях с тускло отражающими свет цепочками на рукавах и груди, двое из них в тех же высоких блестящих сапогах, обрамлённых такими же цепочками. У одного парня, который первым хотел нанести удар Володе в ту памятную встречу, часть головы над ушами была выбрита, а оставленные волосы на макушке заплетены в десятка полтора тонких косичек светло-коричневого цвета, прикрывавших полностью левую часть головы. Шею обрамлял ошейник с металлическими шипами. На груди поверх чёрного жакета на шнурке висело нечто вроде медальона с шестиконечной звездой. На запястьях обеих рук красовались широкие нарукавники с металлическими шипами, как на шее.