Деревья! Скалы!
Океан!
Магия сопротивлялась и боялась, но соленая вода смывала кровь и разбавляла силу. Понадобилось необъятное количество воды и соли, чтобы возобновилось течение времени. Свет неохотно отступал, пока не вернулись очертания мира. Однако, в нем не было Айолы. И его племени. Никого вокруг не было.
— Кто здесь? Давно плутаешь? Садись к огню, поешь с нами, — оглушили Дейона первые слова за целую вечность. И он смог их вынести, ощутить в них дружелюбие, а не ужас от встречи с ним. И это оказалось… приятно.
***
Мара отбросила от себя Печать Прокуратора, словно та обожгла ей ладонь. По щеке пробежала одинокая слезинка, которую она тут же вытерла.
Все встало на свои места. Небесный Посланник наказал Дейона за то, что он защищал любимую женщину. И Мара его прекрасно понимала. Она сама уничтожит любого, кто посмеет навредить Релдону. Никто не посмеет отобрать его у нее! Она схватила подушку и сжала ее со всей силы, представив, что это шея Бизона.
Затем Фазана.
И наконец, Людоеда.
Затем она впилась в наволочку зубами. Десны заболели от рывка, шелк оказался слишком прочным, чтобы прокусить или оторвать кусок. Осознав весь абсурд этих действий, Мара оставила подушку в покое.
Этой ночью ей приснилось, что вернулся Людоед и Бизон. И Релдон оказался в смертельной опасности. Ради его спасения Мара пробралась в заваленный после пожара кабинет Императора и обрела силу великана. Она уничтожила всех врагов и выжгла Черный Мор. Тогда Релдон признался ей, наконец, в любви. Он снял с Мары рабский ошейник и осыпал нежными поцелуями шею, грудь и бедра. И она даже не сразу поняла, что это уже не сон. Обычно скупой на нежность и ласку Релдон в этот раз был невероятно щедр. Ничего не имело значения, кроме них двоих. Задыхаясь от страсти, Мара извивалась в его объятиях и кричала в экстазе, испытав смерть и новое рождение.
После лучшей ночи в ее жизни она спала, как ребенок. Проснувшись расслабленной и счастливой, Мара посмотрела на свое отражение в огромном зеркале и улыбнулась. Затем мотнула головой, чтобы подсохшие густые волосы черными реками заструились по плечам и груди. Полюбовавшись, она разобрала их на пряди и заплела в косу, но когда одевалась, то не обнаружила нигде Печать Прокуратора. Внутри все похолодело от ужаса.
Мара знала, что Релдон всегда ел строго по графику. Но в столовой она его не обнаружила. Новая прислуга, вместо императорских безмолвных евнухов, убирала остатки со стола. Один мальчишка стянул что-то с тарелки и сунул в рот, но подавился под ее осуждающим взглядом.
Охрана у кабинета Главного Прокуратора приветствовала Мару вежливым кивком. Она не ответила и прикоснулась ручке, снимая с двери магию. Стали слышны приглушенные голоса.
— Это ведь ваша Печать, Фернан? — услышала она Релдона, и внутри у нее все сжалось от страха.
— Совершенно точно. Вам нужны еще какие-то доказательства?
— Благодарю, Фернан. Но не стоит.
— Ума не приложу, зачем наши Печати антиволну, — проговорил Свен.
— Скоро узнаем. Командант, соберите людей.
Этот тон! Снова это безразличие и холод! Словно Релдон не о ней говорит, а о каком-то пустом месте.
Тем временем он продолжил:
— Возьмите самых умелых бойцов. Мара очень опасна. Не старайтесь взять ее живьем, ее необходимо убить.
Тело действовало, а разум твердил, что этого не может быть. Она молниеносно вытащила кинжалы и вонзила в шею охранника-мага, а затем под шлем гвардейца. Чтобы доспехи красного не упали с грохотом, она осторожно пристроила его сверху на убитого серого и кинулась прочь. В своей комнате она быстро закинула в ранец оружие, веревку и огоньки, а затем выскочила в сад и бросилась к Вратам Смерти, чтобы успеть покинуть Запретный Город до того, как ее схватят.
Она пересекла мостик через небольшой пруд, в котором на мгновение отразилось ее перекошенное от боли и гнева лицо. Из-за поворота вышел патруль охраны. Всего двое гвардейцев. Они опешили, а Мара, не теряя времени, направила один из кинжалов в горло первого, а затем, сделав резкий разворот, ударила второго в живот. Оба беззвучно упали.
Ей нужно действовать быстрее и умнее своих преследователей. Но душа рвалась на части и кричала о предательстве. Мара даже не пыталась заглушить боль, чтобы сосредоточиться на побеге. Не соображая, что делает, она скользила через аллеи сада. Как загнанный в ловушку зверь, она не представляла, куда ей идти. То и дело с ее губ срывался стон отчаянья, больше похожий на рычание.
Релдон убил ее. Убил не оружием, а словами. Такое предательство хуже удара ножом. Она видела в нем свой якорь и опору. Он ее любовь, ее единственный союзник и тот, кто понимал ее во всем мире. Ее жизнь, ее душа, ее сердце. Которое Релдон растоптал и выкинул.
— Она здесь! Окружай ее!
Мара развернулась и что есть мочи помчалась вдоль восточной стены. Ноги сами понесли ее на Главную Площадь. Впереди показалась еще одна группа солдат.
Приблизившись к стене, Мара вытащила веревку с крюком, закинула его и ловко вскарабкалась наверх. Наверху, она на мгновение обернулась, высматривая Релдона. Он не участвовал в погоне. Он этого стало еще больней. Спрыгнув с другой стороны, Мара приземлилась на мягкую траву газона, который шел по периметру Главной Площади. Еще мгновение назад здесь было так тихо и безлюдно, а теперь сюда со всех сторон стекались гвардейцы. Их ряды смыкались, отрезая дальнейший путь и не оставляя Маре выбора. Либо она попадет в Кабинет Императора прямо сейчас, либо погибнет в неравной битве.
Релдон запретил любые попытки приближаться к нему. Особенно Маре. Но соваться к провалу никто не решался не столько из-за угрозы наказания, сколько из-за того, что чем ближе кто-либо оказывался к Кабинету Императора, тем хуже ему становилось вплоть до потери сознания. Мара знала, что это из-за Посланника Небес. Но на
