Скитальцы шли молча. Олежка с Анютой не проронили ни слова. Лишь оказавшись за стенами Блока, сын вдруг спросил Михаила:
— Они все умрут? Их убьют, отец… Верно?
— То, что случится, будет целиком на совести Головы. Оседлые заперли себя здесь не видя угрозы из внешнего мира. Серые Города быстро наступают с востока, но прими старик решение скрыться, он бы успел увести в леса свой народ. Григорий знает об этом, но не посмеет предложить Голове оставить почитаемый Жар. Оказавшись на воле, люди просто взбунтуются. Никакие слова тогда их уже не остановят.
Посмотрев на виселицы возле дороги, он мрачно добавил:
— Это устрашение. Истории, что внушает Голова Долгими Зимами, призваны держать народ в узде суеверий. Но религия страха слабеет, Анюта верно заметила, что руны на стенах выдуманы и лишь похожи на настоящие. Вера Блока соткана из слухов и лжи. Не сомневаюсь, что ответы Головы на вопросы людей так же путаны. Анюта подарила тирану не просто красивый сказ – она дала ему новый инструмент управления. Он точно свяжет Великий Жар с легендой о сотворении мира. Это поможет какое-то время удержать народ в тёмном страхе.
— В Роде нет тьмы! Род тьму боре, а Боги даруют нам свет, — уверенно заявила Анюта. Она действительно верила в то, о чём говорила.
— Мы уже давно ушли от этого представления мира. Ты же знаешь, что у людей до Долгой Зимы были совсем другие боги. Более добрые, более чистые. Они больше прощали людям, чем твои первобытные идолы…
— Они не могли речь, не могли ответить…
Раздражение от попыток Анюты защитить свою веру прорвалось на поверхность:
— Чего не могли? Они всё могли! О чём это ты?!
— Не могли сказывать почему Долгая Зима к нам пришла. За что? Кто ж такая Зима? Кто приходит весной и всю жизнь подымае? Что во спасение деять? Ваши боги смолчали.
Михаил не нашёлся с ответом. Боги действительно промолчали. Он видел, как замерзают люди с молитвами на устах. Те, кому они молились, видимо, стыдливо закрыли глаза и оставили погибший мир в холоде.
— А ваши? Что говорят ваши «боги»?
— Свои имена. Наши судьбы. Дают Веды и всегда отвечают. Они – наши предки, и даруют защиту тем внукам, что идут с Правдой в сердце, слушают Совесть и Кривду отринут.
— «Говорят, отвечают», — оскалился Михаил. — Например, выпрашивают человеческих жертв. Требуют, чтобы молодых девушек привязывали к ярилу и оставляли замерзать в дар Марене!
Анюта пронзила его голубыми глазами, её взгляд был недобрым. Ничего не ответив, она зашагала быстрее, обогнав по дороге мужчин.
— Зачем ты так? — недовольно спросил Олег у отца.
— Не знаю... Разозлился! Как смеет она говорить о добре или зле?! Ты забыл, кто она? А что её племя сделало с твоей матерью? Почему я должен жить в надежде на то, что смерть Светы была хотя бы лёгкой и быстрой? Иногда мне хочется наброситься на эту Навь и задушить собственными руками…
— Она больше не Навь, она с нами! Анюта – часть нашей новой семьи.
— Ну уж нет! Она мне никогда близкой не станет!
— Ты не смирился…
— И никогда не смирюсь! – рявкнул Михаил, схватив сына за куртку. Он горячо зашипел ему прямо в лицо. – Олежка, я умру под землёй! Найду твою мать или хотя бы правду о ней, пусть даже это будет глухая могила. Делай, что хочешь, оставайся с Навью, если она действительно изменилась, возможно, у вас что-то получится. Но я не верю в хороший конец этой истории. У этой истории точно не будет хорошего конца!
Они замолчали. Скиталец отпустил сына и, наращивая шаг, поспешил прочь от Блока. Темнота и ночной холод быстро спустились на землю. Звёзды сверкнули ярче, а свет щербатой луны окрасил снега голубым. Похолодало. Зима вернулась в мир ночным хищником, заставив дневную оттепель замереть, затихнуть и скрыться до нового восхода солнца.
Ночевать предстояло в лесу, и Михаил повёл Олежку с Анютой в самую чащу, туда, где плотные еловые ветви скроют свет от огня.
После душного чрева Блока обычный костёр давал мало жара, его отблески бросали на Анюту дрожащие тени. Руки девушки тянулись к пламени, а взгляд отрешенно смотрел, как на пальцах тают снежинки. Холодные капли чертили свой путь к выколотым солнцам на тонких запястьях.
Михаил честно старался простить её, ведь по сути она была ни в чём не виновата. Это не она забрала под землю Светлану – в то время Анюта была лишь ребенком. Он смотрел и убеждал себя, что девушка действительно стала другой. Но взгляд скитальца встречался с голубыми глазами и воспоминания возвращались…
Женский крик и отчаянье охватившее его в последний день лета. Он опоздал, был так непростительно далеко! Всё, что нашлось у норы — это разорванная сумка, из которой рассыпались травы и не сделавшая свой выстрел винтовка. Навь забрала Светлану под землю, и он не смог спуститься туда, пройти до конца путь во тьме – ради мести. Дикари обрекли их с сыном на жизнь без любимого человека…
Встретив Анюту, Михаил понял, что уже никогда не простит…
Олежка стоял на посту в стороне от огня. Юноша не был охвачен ореолом неровного света, однако, видел
