десяток юридических контор разного пошива, я вспомнил про Александра Григорьевича Шадрина — пожилого, но очень бойкого юриста, что помогал мне в моём споре с банковским клерком, намеревавшимся отобрать цветочный.
— Вы абсолютно правильно всё понимаете, Даниил Александрович, — подтвердил высказанные мной подозрения юрист. — На помощь лицензированных юристов, состоящих в гильдии правовых работников, вы можете не рассчитывать.
Он — единственный из всех, кто согласился помочь и проконсультировать меня. Но сразу обратил внимание, что консультация будет для частного лица Даниила Уварова, а не для владельца издания, попавшего под опалу.
— Я согласился встретиться с вами исключительно из моего к вам уважительного отношения после нашего с вами успешного дела против банка. До сих пор нахожусь под впечатлением от того, как дерзко и уверенно вы действовали против представителей Северного ветра, — хмыкнул он, слегка улыбнувшись.
— Чем может грозить эта ситуация с заседанием совета журналистов для моей газеты? — прямо спросил я у Александра Григорьевича.
Он посмотрел на меня взглядом, не предвещавшим ничего хорошего:
— В совете сплошь аристократы и это не суд, где действует закон. Там решает статус и авторитет, а вы сами понимаете какой статус и авторитет у Юсупова в министерстве печати и в совете журналистов.
— Вы хотите сказать, что юристы там особо не нужны? — уточнил я.
— Я хочу сказать, что на заседании вам делать нечего. Что с юристами, что без них, — покачал головой он. — Единственный вариант сохранить вашу лицензию — это чтобы заседание не состоялось в принципе, потому что его начало будет означать ваше неминуемое поражение.
Да уж, похоже я недооценил Юсупова и степень его влияния на здешний газетный мир. И главная проблема в том, что лицензия принадлежит издательству и её отзыв означает гибель не только Заневского вестника, но и ещё не вышедшего Голоса улиц.
И ни одно другое издательство ни при каких условиях не согласится на выпуск моего революционного продукта. Равно как и нет никаких шансов получить новую лицензию по той же самой причине — Юсупов просто запугает комиссию, выдающую лицензии на печатную деятельность.
Получается, что все пути ведут к Карамзину и раскрытию его убийства. Ведь единственный способ избежать заседания за якобы клевету и очернение чести покойного — это доказать, что никакой клеветы в наших словах нет и Карамзин действительно предатель родины.
Самое глупое, что мы даже не называли его таковым, но сейчас всем уже на это наплевать. Подконтрольные Юсуповым СМИ раздули настолько огромный скандал из нашей нейтральной статьи, что все теперь уверены на сто процентов, что мы напрямую обвиняли Льва Александровича в предательстве родины и сотрудничестве с австрийцами.
Юсуповы ещё пожалеют, что затеяли эту войну, — одна эта мысль подстёгивала и мотивировала меня больше, чем все деньги мира.
Внезапно возникшая проблема требовала всего моего внимания. Происходящее требовало действий, причём стремительных. Разложив неприятную ситуацию на составляющие, у меня сразу нарисовалось два фронта работ:
Во-первых, нужно как можно сильнее отсрочить рассмотрение вопроса отзыва нашей лицензии, а для этого мне всё-таки понадобится юрист. И спасибо Шадрину за непроизвольную подсказку. Его вскользь брошенная фраза про то, что ни один юрист, состоящий в гильдии правозащитников, не будет с нами работать, подтолкнула меня к изящному и смелому решению — я буду искать того, кто не состоит в гильдии и вообще не является юристом. По крайней мере пока.
Студенты. Как же я сразу об этом не подумал? Будущие адвокаты, голодные до настоящих дел и жаждущие показать себя, заявить о своём таланте в шумной и громкой истории, чтобы к моменту выпуска их имя уже было известно в юридических кругах. Рассчитывать на то, что дети аристократов станут мне помогать было глупо, а вот найти простолюдина, который благодаря своему таланту и трудолюбию смог поступить на юридический факультет лучшего университета страны — это именно то, что мне нужно!
Ну а во-вторых, отсрочивать отзыв лицензии бесконечно не получится, значит тянуть с расследованием потенциальной государственной измены покойного оружейного короля больше нельзя. Необходимо подключать все доступные ресурсы, чтобы вынудить особый отдел всерьёз взяться за расследование связи Карамзина, Волченко и австрийцев.
И перво-наперво, нужно встретиться с Васнецовым и Никитиным, чтобы узнать как продвигаются дела и что удалось узнать их людям.
* * *
Поместье рода Васнецовых
Когда на следующее утро я подъехал к воротам поместья купца, то охранник лишь махнул мне рукой, пропуская на территорию без сверки со списком посетителей. Похоже что Васнецов внёс меня в ближний круг своих знакомых, кому позволено являться к нему без дополнительных согласований. Злоупотреблять его расположением и заявляться без приглашения я конечно же не буду, но эта небольшая деталь не могла меня не порадовать.
Моё положение в высшем обществе потихоньку росло. Хотя какое там «потихоньку», мой статус летел вверх как ракета!
— К сожалению, мои люди не смогли найти точек взаимодействия с имперскими следователями, — недовольно сообщил Никитин. — Я подключил даже высшее руководство армии, чтобы они повлияли на непоколебимую позицию особистов касательно мотивов заказного убийства, но всё бестолку.
Коренастый мужчина старался не показывать ту ярость, что таилась у него внутри. Но в его глазах я видел огонь негодования от собственного бессилия. Потомственный аристократ, с детства привыкший к тому, что его статус и власть открывают любые двери, был взбешён тем, что никак не мог повлиять на ситуацию.
— Очень понимаю твоё негодование, — кивнул в ответ Васнецов. — Мою службу безопасности даже не подпустили к разбившемуся фургону преступников, хотя они были первыми, кто добрался до убийц Карамзина. Полное впечатление, что император хочет как можно скорее закончить с этой неприятной историей и ему не так важно разобраться что же действительно произошло.
— Неужели совсем ничего? — удивился я тому, как легко аристократы приняли своё поражение.
Но хитрая улыбка на лице Васнецова, появившаяся после моего вопроса, означала лишь одно: он что-то узнал.
— Александр, глава моей охраны, в армии был шпионом и его опыт пригодился как нельзя кстати, — чуть ли не шепотом произнёс купец. — И он семь часов со своими людьми дежурили вокруг места аварии, по крупицам собирая информацию.
— И? — затаил дыхание я, ожидая услышать что-то интересное.
— И он со стопроцентной уверенностью сказал, что в разбившемся фургоне не было водителя, — ответил Иван Васильевич.
— Успел выпрыгнуть, пока машина падала? — тут же предположил Никитин.
— Нет, — холодно отрезал я. — Он был на мосту. Я видел его.
Тот парень с ледяным взглядом, который привлёк моё внимание в толпе зевак. Это был он. Сейчас у меня не было ни малейших сомнений
