в этом.
— Ты уверен? — не в силах сдерживать удивления спросил Васнецов.
Я утвердительно покачал головой:
— Эта авария — не случайность. Это заметание следов. Заранее продуманный план по устранению исполнителей.
— Очень жестокая расчётливость, — тихо проговорил граф. — Но опять же не доказывает то, что убийцы не были австрийцами. Судя по всему, следователи не нашли никаких совпадений в наших базах.
— А разве это и не является доказательством? — спросил я у него.
— Каким образом и чего? — нахмурился Георгий Сергеевич.
— Родиться в Российской империи и стать для государства невидимкой можно, а можно ли не засветиться в базах, если ты приехал из другой страны? — спросил я, намекая на ответ.
— Официально — никаким образом, — подтвердил мою мысль Никитин. — Но есть же тайные тропы, нелегальные пути контрабандистов. Человек может попасть к нам в страну, пускай это будет трудно.
— Именно, а этот путь контролирует кто? — улыбнулся я.
— Криминал… — понял ход моих мыслей купец. — А весь криминал в нашем городе контролируется Волком, что косвенно доказывает его причастность.
Я улыбнулся, откинувшись в кресле. Получается, что какие-то ниточки, связывающие Карамзина и Волченко у нас есть. Очень тонкие, непрочные, но всё-таки есть. Значит мы ещё повоюем!
Обсудив дела и выработав план дальнейших действий, я уже собрался уходить, как внезапно Иван Васильевич задал мне вопрос, который никак не относился к нашему разговору:
— Даниил, а позволь поинтересоваться что за дела связывают тебя с Михаилом Морозовым?
— А откуда такая информация? — нахмурился я.
Мне потребовалось пару секунд, прежде чем я сам понял что же меня связывает с названным человеком.
— Купец наводил о вас справки. Сказать по-правде я был очень удивлён, когда со мной связался лично Михаил Игнатович и задал вопрос про моего бизнес-партнёра, — на последних словах Васнецов легонько усмехнулся.
Видимо «масштаб» доли в Заневском вестнике по сравнению с прочими активами богатого купца вызывает у него лишь улыбку.
— Полагаю, что Михаил Игнатович беспокоится за своего сына, — пожал я плечами.
Васнецов заинтересованно наклонил голову, ожидая пояснений.
— У нас с Николаем Михайловичем назначена дуэль в понедельник, — невзначай бросил я, отчего сидящий напротив купец едва не поперхнулся чаем.
— Даниил, пожалуйста, скажи что это шутка или ты некорректно выразился, — хмуро посмотрел на меня Иван Васильевич. — Михаил Морозов очень… специфичный человек, если выражаться корректно. И я бы крайне не рекомендовал заводить такого врага как он.
— Значит придётся с ним подружиться, — усмехнулся я.
На лице Васнецова промелькнула тень улыбки, но он не позволил себе проявить эмоции:
— Если вы сможете охомутать самого Михаила Игнатовича, то откроете для себя весь свет Московской аристократии. Род Морозовых — один из старейших во всей империи и его влияние в рядах Московских элит сложно переоценить.
— Знаете, Иван Васильевич, мне кажется что если кто-то и способен превратить дуэль с сыном Морозова в начало крепкой дружбы и сотрудничества, то это несомненно будет Даниил, — хохотнул граф Никитин.
— Брось, Георгий, это же Морозов! — повернулся к нему Васнецов.
— Когда-то и про нас также говорили, — усмехнулся граф. — Вспомни, ты грозился убить пацана, что едва не разрушил помолвку наших детей, а теперь он пьёт кофе у тебя дома, словно давний друг.
— Это другое, — не согласился с ним купец уже не таким уверенным тоном.
— Пари? — тут же довольно улыбнулся Никитин.
— Отлично! Я как раз давно засматриваюсь на одну игрушку из твоей коллекции, — потёр руки Васнецов и в его глазах сверкнули молнии.
Граф же замялся, видимо сразу поняв о чём идёт речь.
— Уже не так уверен в нашем юном друге? — мгновенно подметил сомнения Георгия Сергеевича купец.
— Нет, просто придумываю достойную награду для себя и Даниила. В конце-концов он тоже участвует в нашем споре, — ответил Никитин.
— Замотивировать хочешь, так и скажи, — хохотнул Иван Васильевич, а затем махнул рукой: — А валяй, я в себе уверен.
— А в Морозове? — хитро спросил я.
— А в Морозове ещё сильнее, — невозмутимо ответил он.
Глава рода военных тем временем крепко озадачился придумыванием достойной награды. Пару минут он сидел, молча попивая чёрный кофе, пока наконец не выдал своё решение:
— Бал у Меньшиковых.
— Нет, — коротко отрезал Васнецов, мигом посмурнев. — Это невозможно.
— Для тебя, Иван Васильевич? Не прибедняйся, — довольный собой, возразил Никитин. — Тем более ты ведь так уверен в Морозове, значит никакого риска и нет.
Узнав подробности, я невольно присвистнул. Никитин замахнулся на участие в главном светском событии года. Рождественский бал-маскарад у самого светлейшего князя. И более того, если я смогу завести дружбу с Морозовым, то по условиям спора, Васнецов каким-то образом должен будет обеспечить мой проход на это мероприятие. А сложность заключается в том, что на приёмах у Меньшикова никогда, ни единого раза, не были простолюдины. Даже прислуга на его мероприятиях набиралась из низших веток аристократических родов.
Вот что такое Мотивация с большой буквы! Ну Никитин, ну даёт!
* * *
Кофейня «Угрюмый боб»
— А почему мы встречаемся в кофейне, а не проводим совещание в офисе? — удивлённо спросил Гагарин.
— Привыкайте, Даниил Александрович работает всегда и везде, — усмехнулась Вика. — Не удивлюсь, если когда-нибудь он пригласит нас на планёрку в тюремную камеру.
Наградив журналистку порицающим взглядом, я сразу же перешёл к делу:
— Поскольку Юсупов не оставил нам выбора и убедил всех, что мы порочим честь невинного Карамзина и очерняем его память, то нам не остаётся ничего иного как согласиться с этим.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурились собравшиеся.
— То, что теперь мы меняем стратегию, — твёрдо сказал я. — Отныне мы становимся рупором несогласных. Тех, кто устал от навязываемой всеми СМИ позиции, кто по каким-либо причинам выступает против всеобщей повестки о святости и непогрешимости любого аристократа, лишь из-за его фамилии и происхождения. А таких людей куда больше, чем Юсупову и его прихвостням кажется.
— Получается, ты объявляешь открытую информационную войну? Хочешь давать своё мнение, не подкреплённое доказательствами, как мнение всего издания? — недовольно спросил Гагарин, не одобряющий подобные действия.
— Мы уже участвуем в информационной войне и сильно в ней проигрываем, — возразил я ему. — А бездоказательного мнения мы писать не будем, потому что доказательства у меня есть. Но к сожалению специальный отдел имперских следователей никак не хочет к ним прислушиваться. И раз они не слышат мой голос, то надо кричать громче.
— Ты хочешь, чтобы люди стали говорить об этом и тогда у властей не будет иного выбора, кроме как прислушаться к их голосам и принять во внимание твои доказательства? — поняла задумку Вика.
— Именно! — улыбнулся я. — Единственный способ сохранить лицензию — доказать нашу правоту в
