же за своей спиной услышал чьи-то лёгкие шаги, шелест платья и уловил тонкий аромат. Такой знакомый запах! Тёплые ладони осторожно, мягко закрыли глаза есаула. Что-то дрогнуло в душе Зорича: «Господи! Неужели…»
Отстранив ладони, он неловко повернулся и резко отпрянул в сторону.
— Что с тобой, Евгений? Это же я — Диана!
Большие серые глаза с длинными чёрными ресницами, изящный носик с тонкими трепетными ноздрями. Та же неземная улыбка, которая когда-то сводила с ума его, юного кадета.
Копна каштановых волос вокруг безумно красивого лица. Бриллиантовый блеск серёг в аккуратно изваянных ушах.
«Она — всё та же!» Но он-то, пытался уверить себя Евгений Иванович, уже не тот.
Он уже пришёл в себя, взял себя в руки:
— Присядем, Диана, нам надо серьёзно поговорить.
— О чём ты, Евгений? Что ты имеешь в виду? О чём говорить? В этом медвежьем углу наверняка читают столичные газеты. Ведь Петра больше нет, я свободна.
Евгений Иванович, не отвечая, взял руку Дианы в свою и увлёк удивлённую женщину в кресло в дальнем углу вестибюля под пальмами.
— Что с тобой, Евгений? Ты меня пугаешь.
— Видишь ли, Диана… Я не свободен, — с места в карьер начал есаул.
— Как? Ты? Здесь? Кто она? — широко раскрыла глаза уязвлённая Диана. «Слава богу, — вздохнул про себя есаул. — Кажется, обойдёмся без истерики».
И в самом деле, львица столичных салонов уже пришла в себя. Взгляд её из рассеянного стал сосредоточенным, даже колючим. Она прикусила губу, подняв руки, поправила причёску, расправила складки платья и, положив ладонь на сжатый кулачок, пристроила пальцы в крупных перстнях на колени. Гладя на неё, есаул невольно подумал: «Гладиатор. У неё всегда был сильный характер. Она всегда добивалась того, чего хотела. Если бы я знал это тогда… Впрочем, вряд ли это спасло бы меня тогда. Я был слишком наивен и глуп».
— Евгений, в принципе всё равно, кто она. Мне — всё равно. Прошло немало лет. Давай не будем считать разбитые горшки и начнём всё сначала. Ты же понимаешь, Пётр оставил мне большие деньги и очень полезные связи. Я вытащу тебя отсюда. Ты сделаешь хорошую карьеру. Я наводила справки. Я читала твой послужной список. Боже мой, что тебе пришлось пережить! Ты настоящий герой!.. Я так горжусь тобой…
Есаул, слушая, наблюдал за начальником охраны рудника капитаном Петерсеном и его адъютантом, приехавшими раньше, чем он.
Они сидели за столиком у буфетной стойки, о чём-то оживлённо переговариваясь и бросая взгляды в их сторону. «Ещё бы! — с усмешкой подумал Зорич. — Такая столичная дама в мехах».
— Диана, — прервал собеседницу Евгений Иванович, — ты когда возвращаешься в Петербург?
— Ах вот как?! — запнулась Диана. — Даже так?
Помолчав, добавила, поправив причёску:
— Впрочем, Евгений, я понимаю тебя. Мой приезд — такая неожиданность для тебя.
Говорила спокойно, но губы её дрогнули. «Только бы без слёз», — с тоской подумал Зорич. Диана щёлкнула замком сумочки. Пахнуло какими-то резкими духами. Извлекла кружевной платочек, зажала его в кулачке. Порылась в сумочке и положила перед есаулом что-то.
— Это, — подтолкнула тонким пальцем с ярким ногтем и большущим, блеснувшим искрой камнем, — моя визитка. Я надеюсь, дорогой, что ты образумишься. Ты знаешь, Евгений, я ведь люблю тебя.
«Да, и это заметно. Но не дай бог! — подумал про себя есаул. — Хватит того безумия».
— До встречи, милый! — Диана, наклонившись, поцеловала в щеку и зашуршала длинным, до пят, тяжёлым платьем к выходу.
«Боже, что это занесло её в такую даль?! — подумал Зорич. — Неужели это всё-таки я тому причиной? А если нет, тогда что же?..»
«В самом деле, зачем? Приехать в такую даль! Это же не Париж, не Ницца! А может, в самом деле… Да нет!» — отгонял есаул навязчивую мысль, поднимаясь по ступенькам на этаж. Достав ключ, открыл дверь, повернулся, чтобы закрыть её, и почувствовал, напрягшись, упёртый в затылок ствол. Услышал чьё-то дыхание позади. Ловкие пальцы раскрыли кобуру на бедре и извлекли оттуда наган.
«Профессионально», — отметил Евгений Иванович. Щёлкнул выключатель. В кресле у окна, скрестив вытянутые ноги в двуцветных штиблетах, в модной шляпе и дорогом макинтоше сидел человек.
— Простите нас, ради бога, Евгений Иванович! — скрипучим голосом проговорил он. — Нас информировали о том, что вы отчаянной храбрости боевой офицер. И мы приняли эти не совсем удобные для вас меры, чтобы быть уверенными в собственной безопасности.
Тем временем высокий и тучный, стоявший за спиной, не опуская ствол, проскользнул к постели и сунул под подушку оружие есаула.
— Итак, Евгений Иванович, — говоривший, сделав паузу, продолжил: — Причина нашего появления здесь — это поручение очень влиятельного человека. Он понимает, с его слов, что некие разногласия, случившиеся между вами несколько лет назад, могут помешать его желанию свидеться с вами. И он прибег к нашему пособничеству. К тому же, многоуважаемый Евгений Иванович, чтобы исключить ваши сомнения и колебания на этот счёт, мне поручено передать вам в руки вот это послание.
Он встал, достал из кармана и положил в руку есаула небольшой конверт.
«Дорогой Евгений! — прочитал Зорич. — Вы уже поняли, кто я, а потому начну сразу о деле. Карты легли так, mon cher, что вы явились средоточием, ключом, который сможет разрешить все мои проблемы текущего времени. А потому я очень прошу, уважаемый родственник, о встрече с вами», — и хитроумный знакомый завиток в конце послания.
Прочитав написанное дважды, Зорич подумал: «Что за бред? Каким образом авантюрные делишки Александра могут замкнуться на мне? Братец в поступках своих был всегда эксцентричен, об этом знали очень многие в Петербурге из слухов и измышлений о нём и из определённых газетных рубрик. Ясно, что сейчас ему нужна моя помощь, но он не пришёл ко мне сам. Не хочет афишировать наше родство? Потому и прислал ко мне этих мафиози?» Есаул с усмешкой оглядел их с ног до головы и подумал, что круг знакомств Александра уж точно не имеет границ! А вот форма приглашения настораживает. «Может, они не те, за кого себя выдают? Впрочем, вряд ли я успел нажить себе здесь врагов. Да и роспись его, и стиль изложения.
