Она заметила, что миссис Рэмплинг, говоря о покойном муже Каролины, называет его по имени, а Бенджамена – мистером Маккеллэни. Интересно, почему? Так ли его зовут на самом деле? Если он родился, по его словам, вне брака, может, носит другое имя?
– А что вы собираетесь делать, мисс? – спросила миссис Рэмплинг, которая, как догадалась Джеральдина, осмелела, видя ее смущение и робость.
– Писать книгу, – сказала она, подняв голову и глядя экономке в глаза. – Книгу о моих современницах, мне интересна их жизнь.
– В самом деле? – удивилась миссис Рэмплинг. – Надо же, как любопытно! Писательница! Жаль, что вы незнакомы с бывшей женой покойного мистера Александра. Знаете, она актриса. И говорят, очень знаменитая. Вы бы наверняка с ней подружились! Ведь у вас так много общего.
Джеральдина наклонила голову. Значит, Бенджамен не сообщил, кто она. Просто назвал имя и, конечно, сказал, что она его знакомая. Интересно, что думает по этому поводу миссис Рэмплинг? Она явно удивилась, когда Джеральдина сказала, что приехала сюда поработать. Удалось ли Бенджамену убедить пожилую женщину в том, что приезд Джеральдины был действительно неожиданностью?..
– Вряд ли, – ответила девушка на последнее замечание экономки. – Писательницы не похожи на актрис, миссис Рэмплинг. Они любят… уединение. И не ищут всеобщего внимания. Во всяком случае, как правило.
– А по-моему, одни не ищут, а другие, наоборот, ищут. И зависит это отнюдь не от профессии, – высказала свое мнение миссис Рэмплинг, внимательно оглядывая комнату. Заметив груду белья на кровати и шерстяные кофты и брюки в открытых сумках, она предложила:
– Давайте я помогу вам разобрать вещи.
– Нет-нет, спасибо. – На этот раз Джеральдина была тверда. – Я сама справлюсь.
– Хорошо, мисс. – Почти с сожалением миссис Рэмплинг взяла в руки серо-голубой кашемировый свитер. – Какой красивый! Что-то я не вижу, чтобы вы взяли с собой платья.
Но если вам нужно что-нибудь погладить, скажите мне.
– Спасибо, но, повторяю, я приехала сюда работать, а, не отдыхать, миссис Рэмплинг. – Джеральдине с трудом удавалось сохранять вежливый тон. – Если обед будет в час, мистер Маккеллэни успеет вернуться, как вы считаете?
Это прозвучало как «можете идти», и догадливая миссис Рэмплинг удалилась. А Джеральдина после ее ухода нескоро уняла дрожь: ей еще не приходилось иметь дело с прислугой.
Она ругала себя за несдержанность. Разве эта женщина виновата, что любопытна? И ничего удивительного: когда живешь в такой глуши, приезд любого нового человека – событие. Но все же не могла удержаться и, пока миссис Рэмплинг не явилась за подносом, спешно затолкала кашемировый свитер в глубь ящика и быстро разложила остальные вещи…
Бенджамен к часу не вернулся, и Джеральдина в одиночестве обедала в той самой столовой, где он над ней издевался прошлым вечером за ужином. При дневном свете было видно, что мебель вся в трещинках от времени и гобелен на стульях потерт.
Как грустно, думала девушка, что в доме теперь никто не живет, ведь это было родовое гнездо нескольких поколений Маккеллэни. Неужели дом теперь действительно принадлежит Каролине или, может, есть еще какие-нибудь родственники? В любом случае Бенджамен вряд ли останется жить здесь, а Каролина при малейшей возможности продаст дом. Ей, как обычно, нужны деньги, она вечно в долгах, хотя зарабатывает немало.
Коварная Каролина… Все крутится вокруг Каролины, с досадой вздохнула Джеральдина, вставая из-за стола, так и не воздав должное знаменитому фирмбриджскому пирогу с мясом и овощами, испеченному миссис Рэмплинг. Ну почему она не может выбросить из головы предательницу подругу и заняться решением своих проблем?
Свежий воздух – вот что мне сейчас совершенно необходимо, пришла она к заключению.
Джеральдина поднялась к себе и вскоре спустилась в темно-красных шерстяных брюках, заправленных в высокие замшевые сапоги, и в серо-голубом свитере, который так понравился экономке. Сверху она надела серую дубленую куртку, подол и капюшон которой были оторочены белым в серую крапинку мехом. Ее светлые шелковистые волосы эффектно контрастировали с капюшоном, и Джеральдина была вполне довольна своим внешним видом. Но поскольку Бенджамена рядом не оказалось, по достоинству оценить его было некому…
Опять поднялся ветер, стало прохладно, и ее обычно бледные щеки разгорелись румянцем. «Фольксвагена» на месте не было.
Наверное, Бенджамен отогнал машину за дом, подумала Джеральдина, и у нее на миг возникло искушение изменить первоначальный план прогуляться. Но она не поддалась этому порыву лени. В конце концов, ходить пешком полезно для здоровья, если, конечно, не переутомляться, да и в воздухе так приятно, горько пахнет морем…
За заросшим садом скалы уступами спускались к живописной бухте, которая летом, наверное, была прелестным местечком. К бухте вела извилистая, почти отвесная тропа, но Джеральдина побоялась, что не одолеет ее. Неподалеку виднелась прибрежная дорога, которая круто спускалась к воде, и скопление домиков – наверное, восточная часть Фирмбриджа.
В заливе стояли рыбацкие лодки дори, еще несколько качались на волнах у пирса в гавани. В центре бухты красовались две большие моторные яхты. Сейчас было время отлива, вода спала, обнажив страшные, гибельные камни, о которые могли вдребезги разбиться хрупкие скорлупки лодок. И наверное, разбивались, подумала Джеральдина и поморщилась, вспомнив рассказы о кораблекрушениях, которые когда-то читала.
Повернувшись спиной к бухте, девушка оглядела дом.
Он по-прежнему выглядел холодным и неприступным – ни веточки плюща или дикого винограда. Но теперь, когда она провела в его стенах ночь, дом уже не казался ей чужим. Джеральдина нашла окна своей комнаты и ту внушительную часть фасада, за которой была расположена спальня хозяина дома.
Идя по вершинам утесов, она смотрела на морских птиц – как они камнем падают вниз и ныряют в воду в беспрестанных поисках пищи. Бакланы и кайры, крачки и чайки оглушительно кричали на ветру, возмущаясь непрошеным вторжением в их владения, и Джеральдина, устав от их гомона, вскоре повернула в сторону от моря.
Моховые болота казались не такими живописными, зато здесь царила тишина.
Кругом только шероховатый торф, кочки и багульник, да пригнутые ветром к земле чахлые растения. На мили кругом не было видно никакого человеческого жилья. И чем дальше Джеральдина уходила от дома, тем легче ей было представить, что время повернуло вспять. Того и гляди навстречу выедет рыжебородый всадник в кожаных латах, с копьем и мечом, окруженный сворой боевых собак…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
