– Над книгой? – Бенджамен нахмурился. – Вы имеете в виду рукопись, которую я нашел в машине?
– Это… роман, – ответила она, вдруг утратив всю свою решимость. – Для девушек… Я хотела доработать и немного сократить его.
– Ну и ну! Писательница, да и только, – произнес Бенджамен, качая головой.
– Я предпочитаю, когда говорят… автор, – поправила она, и он усмехнулся.
– Да вы, никак, феминистка, мисс Корнфельд? – поинтересовался Бенджамен.
– Я понимаю, вас это забавляет, – усмехнулась она. – Но я серьезно отношусь к моей работе.
– Охотно верю. – Он смотрел на нее прищурившись. – Значит, вы хотели найти в Фирмбридже… уединение?
Джеральдина подняла голову, тихим голосом произнесла:
– Можно сказать и так, – Понятно. – Бенджамен помолчал, опершись рукой на каминную полку рядом с ней, затем спросил:
– И мое присутствие будет вас отвлекать?
Девушка пристально посмотрела в его смеющиеся глаза, повернулась и вышла в холл.
Она занялась своими сумками, что-то проверяла, перекладывала безо всякой на то необходимости. Но, почувствовав его присутствие за спиной, собралась с духом, обернулась и посмотрела ему в глаза.
– Я не благодарю вас за гостеприимство, мистер Маккеллэни…
– Мистер Маккеллэни! – раздраженно передразнил ее Бенджамен и нетерпеливо дернул себя за волосы на затылке. – Джеральдина, давайте прекратим эту дурацкую игру! Вы ведь знаете, что никуда не уедете. Я не… я не отпущу вас! Во всяком случае, сейчас. – Он смотрел на нее в упор. – Нам нужно время обо всем поговорить… Ну, ради Бога, неужели вы не понимаете? Мы не можем просто так… расстаться. Я не желаю этого!
Бенджамен тяжело вздохнул, снова помолчал, потом произнес уже гораздо спокойнее, если не умоляюще:
– Пожалуйста, постарайтесь меня понять, Джеральдина. Я хочу, чтобы вы остались.
Девушка задрожала как от озноба. И он тут же взял обе ее руки в свои, чтобы согреть их.
– Да не смотрите вы на меня так, – попросил Бенджамен. – Я понимаю, что пока не сделал ничего, чтобы вызвать ваше уважение и хорошее отношение к себе. Но, поверьте мне, у меня тоже есть чувства, и вы не представляете, как я себя казню за то, что так жестоко обошелся с вами.
– Вам нечего себя…
– Черт побери, позвольте мне самому оценивать свое поведение!
Бенджамен посмотрел на ее захваченные им руки, и она вздрогнула, увидев, сколько нежности он вложил в этот жест. Еще мгновение, и он начнет целовать каждый ее пальчик, каждый ноготок…
– Если вы останетесь, я, по крайней мере, смогу думать, что немного вам… нравлюсь.
Джеральдина попыталась освободиться.
– А… а что вы собираетесь делать? – спросила она. – Тоже здесь останетесь? Вы, кажется, говорили, что живете в Италии. Когда думаете туда вернуться? Как вы можете позволить себе потерять столько времени в Фирмбридже?
Бенджамен чуть поморщился, услышав упрек в ее словах, и тихо сказал:
– Раз Александр умер, я остался в Фирмбридже. Мне надо уладить его дела.
– Значит, вам придется… встречаться с Каролиной?
– Необязательно. Этим могут заняться адвокаты Маккеллэни. Если Каролине, по вашим словам, причитается половина имущества покойного мужа, придется мне это учесть.
Он помолчал, явно припоминая некоторые детали их сумбурного ночного разговора.
– Но это не имеет никакого отношения к нам… к тебе. Я ведь работаю здесь, оборудовал себе мастерскую в угловой гостиной.
Его проницательные янтарного цвета глаза словно смотрели ей прямо в душу.
– Останься. Я не буду тебе мешать – обещаю. Может, я на несколько дней вообще уеду в Нью-Хэмппорт. Дом достаточно велик, честное слово. Дай нам время как следует узнать друг друга.
– Но с какой стати? – Джеральдина сама не понимала, почему сказала это, но ей было необходимо выяснить все до конца. – Ведь вы ждали Каролину, а приехала я. Зачем вам что-то узнать обо мне…
– Джеральдина… моя маленькая Джеральдина… – Он притянул ее нежные пальцы к своим губам, и сердце девушки опять бешено забилось. – Ты не представляешь, как ошибаешься! Ты такая очаровательная. Ты самая привлекательная женщина из всех, кого мне довелось видеть, и не только внешне, хотя и внешне ты лучше всех. – Губы его дрогнули в горькой усмешке. – Наверное, поэтому я тебя тогда отпустил. Я хотел думать о тебе плохо, но это было трудно, чертовски трудно, когда ты вся такая…
– Бенджамен…
– Нет, выслушай меня, Джеральдина. Ты мне нравишься. У тебя есть характер, и мне это тоже нравится. Я никогда раньше не встречал такой девушки, как ты. Не уезжай, пока мы не узнаем получше друг друга.
Его признание взволновало Джеральдину.
Но, увы, ей было известно больше, чем ему.
И не хотелось снова испытать боли унижения и разочарования. Ее счастье, что он не все знает о ней.
– Извините, – сказала Джеральдина, избегая его взгляда. – Я… я польщена, конечно, но…
– Черт побери, да забудь ты про то, что было ночью! – рассердился он. – Забудь, что я принимал тебя за Каролину, эту чертовку, погубившую моего бедного брата, и постарайся понять, что я хочу тебе сказать. Я совсем не такой человек, каким ты меня представляешь.
Я вел себя как свинья, согласен. То, что я отпустил тебя ночью, совсем на меня не похоже, уж поверь мне. Но ты… Как бы мне тебе объяснить?.. Ты помогла мне открыть в себе нечто такое, о чем я и не догадывался. Ну, позволь мне хотя бы пожить еще немного с этим открытием! Дай мне понять для себя – для нас обоих, – что это такое!
Бенджамен в этом месте перевел дыхание, потому что почти задохнулся от своего пламенного монолога, и внезапно предложил – легко, по-дружески, как очень близкому человеку:
– Идем, я покажу тебе мою мастерскую!
Просторная угловая гостиная, стены которой были затянуты светлым шелком, действительно выглядела мастерской художника. Солнечный свет свободно лился через огромные окна, из них открывался потрясающий вид на бухту и прибрежные скалы. Но не вид потряс Джеральдину…
В центре просторного помещения стоял мольберт, а на нем подрамник с почти законченным портретом молодой женщины. Джеральдина замерла. У нее возникло впечатление, будто она смотрится в зеркало.
– Это я?
– Не знаю, – опустив голову, произнес Бенджамен. – До вчерашнего дня я был уверен, что написал Каролину. Тогда я не знал тебя, Джеральдина. Хочешь ли ты узнать меня? Возможно, мнение твое обо мне переменится.
Девушка колебалась.
– Я… я думаю, вы предполагали заранее, сказала она, тщательно подбирая слова, хотя ей трудно было их произнести, – предполагали заранее, что… что я захочу вас узнать.
– А разве нет? – резко спросил он. – Хочешь сказать, что всегда ведешь себя так, как вчера ночью, когда тебя пытаются… изнасиловать?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
