из комнаты.
— Идём отсюда.
— Но его же можно ещё спасти?
— Не думаю, это уже не важно.
Они убрались с пыточного этажа на третий, в покои преподобного комиссара. Барятинский поспешно принял ванную и отдал замаранную одежду в стирку сухощавой старенькой горничной. Когда он попытался о чём-то её расспросить, старушка лишь раззявила рот, показывая обрубок языка.
— Что… Что теперь будет? Вы меня арестуете? — обречëнно спросил Александр, когда они остались наедине с Андроником в заставленном шкафами кабинете.
Барона потряхивало. Перспектива отправиться на плаху в столь раннем возрасте ужасна! Он ведь толком и не пожил.
— Незачем, — отмахнулся Ракитин, — вы были в своём праве, это я не досмотрел.
— Да, почему вы меня не остановили? Вы же знали, что я в таком состоянии… Что я…
— Заткнись, ради бога, и так от тебя голова разболелась, — потерев лоб, сказал ему Андроник и Барятинский, признаться, подумал, что сначала ослышался и отреагировал заторможенно.
— Это вы мне?
— Да, да тебе тупоголовый ты кровожадный кретин.
— Вы…
— Закрой пасть или спустишься на этаж ниже! — рявкнул на него Ракитин и контраст от чрезмерной вежливости и льстивости до открытого хамства поразил Александра. Он не мог поверить, что люди способны так преображаться.
Андроник снова достал свои сигареты и затянулся, наслаждаясь тишиной.
— Я не выдам тебя, но за это ты должен будешь кое-что сделать, — сплюнув в хрустальную пепельницу, сказал инквизитор.
— Мы оба виноваты, вы сами его сюда привели…
— А вот и нет, денег я с тебя не взял и в сговоре не был. Дело было так: я привёл тебя на допрос, а ты слетел с катушек и убил заключённого. Такие дела, Александр Олегович, тут, — он сделал паузу, выдыхая последнюю струю дыма, и затушил бычок, — либо по моему будет, либо пойдёшь под суд. Мне всё равно, племя ваше уже в печëнках: одним больше, одним меньше — мир только очистится от мрази.
Барон прикусил губу, его страх сейчас пересиливал несдержанность и, чтобы пожить подольше, он согласился выслушать условия. Однако, чем больше он слушал, тем обречённей был его взгляд и, наконец, он перебил строгий голос Андроника.
— Но это невозможно, я не смогу даже на порог к нему попасть. У нас не такие отношения и вы многого не знаете.
— Меня это не волнует. Если для тебя шкура брата важней, что ж это благородно, весьма по-дворянски. Жаль, конечно, о твоём подвиге никто не узнает, сдохнешь, как жалкий убийца на плахе.
Глава 9
Эхо прошлого
Вопрос с целительством камня навис надо мной дамокловым мечом. Да так, что я не в состоянии был сосредоточится на других вещах. Нет, я делал рутинные дела: контролировал сычей через переписку, направляя их в нужные уезды, принимал донесения от Кудяблика, а также перераспределял скопившийся солидный капитал. Тут нужно было хотя бы моё минимальное присутствие и убежать от Феликса не получилось.
Мы улучшали поместье и поэтому траты были неизбежны. Одного камина в доме катастрофически не хватало, поэтому я разорился на артефакторное отопление, а также скопом взял и освещение, чтобы закрыть этот вопрос раз и навсегда.
Да, когда у тебя в собственности целая усадьба приходится думать о быте. В дом каждый день что-то завозилось из мебели. Список постоянно пополнялся лишними стульями, кроватями, тумбами, зеркалами и прочим хламом.
Отдушиной стала поездка к заводчику вместе с Ицхаком и девчонками. Вот там мы отлично провели время, катаясь на лошадях и уминая вкуснющее тушëное мясо в компании владельца пастбища. Правда выяснилось, что Ривка такой себе ездок, а вот Софи удивила прямой выправкой и грациозным умением держаться в седле.
— Папенька научил, мы с ним часто катались, — пояснила она.
О родителях девушка не любила распространятся и я не затрагивал эту тему до поры до времени, но назревал вопрос женитьбы, так что не плохо было бы познакомиться, на что я и намекнул.
— Мой отец постоянно в разъездах, так что я не знаю застанем ли мы его… — нагнала туману Софи и на этом обсуждение сошло на нет.
Так как Феликс приобрёл аж три кареты, я выбрал восемнадцать упряжных для их обслуживания. Хватит уже использовать ямщиков с улицы, нужны свои проверенные — их нашëл наш вездесущий дворецкий.
Ну а далее мой глаз пал на племенных, очень хотелось заняться разведением хотя бы как досугом. Уровень владения тотемом подрос, для вмешательства в роды мне нужно добрать ещё шесть процентилей и можно будет повышать выносливость, скорость и другие качества будущих скакунов. С появлением нового клона это не станет проблемой.
Для начала я купил четыре кобылы и одного жеребца. Весь поход нам обошёлся в два миллиона рублей, но оно того стоило. Наконец-то я жил так, как хотелось, без оглядки на кошелёк.
Всё это добро было доставлено к нам в усадьбу и теперь конюшни снова наполнились ржанием лошадей, а я каждый день ходил проверять моих красавцев, наблюдая как их обхаживает конюх.
В свои восемнадцать лет я мог уже похвастаться капиталом в семьдесят восемь миллионов рублей. Это после вычета всего купленного. До того, как я возьмусь за дальнейшее производство атлантов, мне бы хотелось обезопасить свою будущую семью и заложить прочный экономический фундамент.
Тут надо понимать, что теперь мой род и я жили отдельно, а это значило, что и хозяйство у нас разное. Мы с Борисом не указывали друг другу как тратить деньги, но оставались семьёй, а помогать — святая обязанность сыновей.
Я отослал в Громовец десять миллионов в фонд рода и забыл про эти деньги. Домашние там как-нибудь без меня разберутся. Дальше мы вместе с Феликсом сели за карту и выбрали плодородные участки земли в Центральной России, пригодные для покупки. Осталось найти хозяев, заключить сделки через поверенного и так далее.
Земля в этом регионе стоила дорого: тысяча рублей за десятину, столько же придётся отдать и за одну крепостную душу.
Мы сошлись на покупке тридцати тысяч десятин пахотной земли и двух сотен душ, чтобы те могли прокормить свои семьи и выплатить мне оброк. Я в этом слабо разбирался, поэтому всецело доверился таланту Феликса в организации хозяйства.
Он приводил мне какие-то выкладки, по которым у меня во владении будет сорок хуторов с мельницами, мастерскими, амбарами и прочей инфраструктурой, но я лишь отмахивался от
