class="p1">Если Альфа уничтожает все угрозы, Куинн может стать самой большой и приоритетной из них.
— Скоро увидимся, — говорю я, открывая глаза. — Будь осторожен.
Он целует меня в лоб.
— Всегда.
Затем он уходит, и в дверях появляется Карсон.
— Готова?
Я твердо киваю.
— Да.
Глава 12
Нарциссические наклонности
Куинн
Что за чертова буря дерьма?
— Можно было пригласить еще больше идиотов, чтобы они наверняка затоптали мое место преступления? — это было адресовано агенту Роллинсу, одетому в спецкостюм.
Он должен был охранять место преступления, а не беспокоиться о чертовом трансфере. Это гребаный клуб — в буквальном смысле. И так придется проверить слишком много загрязненных образцов ДНК, помимо того, что теперь было бесполезно пытаться изолировать это место.
— Это какой-то проходной двор, — выплевываю я, забаррикадировав входную дверь табуреткой. — Наверное, ты давно не работал в «поле».
Роллинс снимает спецкостюм, и его торопливые движения выглядят нелепо на темном фоне сцены, установленной в клубе. Фасад здания вспыхивает красно-синими отблесками от полицейских сирен. Что притягивает зевак, вытягивающих шеи, чтобы заглянуть внутрь клуба.
— По иронии судьбы... - он бросает костюм в пакет для улик, туда же летит и оборудование, — …я бываю в «поле» только тогда, когда нахожусь в твоей глуши. Арлингтон был тихим городом до того, как ты стал ведущим детективом.
Я не могу с этим спорить.
— Постарайся не отставать.
Как только убираю с дороги полицейских и нескольких задержавшихся посетителей в клубе, я приказываю офицерам сосредоточиться на сцене, а не на своих членах. Я провожаю пару стриптизерш в заднюю комнату, подальше от посторонних глаз, где проводятся допросы.
Рядом с передней частью импровизированной сцены протянута желтая предупреждающая лента, которая огораживает основное место преступления. Я переступаю через ленту и натягиваю перчатки. Тела Льюиса Селларса и Маркуса Райта лежат на боку рядом друг с другом, будто они сидели за одним столиком. Приподняв подбородок Маркуса, я наклоняю его голову, чтобы осмотреть пулевое ранение.
Прямиком в лоб.
У второй жертвы такая же рана. Девять миллиметров по размеру, и стрелок был профессионалом в этом деле. По словам Роллинса, большинство свидетелей утверждают, что слышали только два выстрела, но некоторые говорят, что их было больше. Я учитываю громкую музыку и измененное восприятие из-за алкоголя и наркотиков и делаю вывод, что стрелок сделал только два точных выстрела. Четкое попадание в цель служит более достоверным подтверждением, чем слова свидетелей.
— У меня есть патрульные, которые проверяют клуб на наличие пулевых отверстий, — говорит Роллинс. — Просто на всякий случай.
Я киваю. Вероятно, в этом нет необходимости, но лучше тщательно все проверить. Я обещал это Эйвери. Глядя на ее мертвых похитителей, у меня должны были возникнуть какие-нибудь эмоции, но я ничего не чувствую… ничего, кроме обиды, поскольку теперь я должен найти другой способ передать сообщение Альфе.
Письмо, полученное Эйвери, делает эту задачу еще более срочной, и на долю секунды я подумываю о том, чтобы использовать Даркнет для привлечения его внимание. Но я так же быстро отбрасываю эту мысль. Предоставление Альфе любого доступа к ней только подхлестнет его. Он не получит ответа. Только не от нее.
Альтернативой является использование внутренних связей Альфы. Обнародовать трофеи Вэллса, не связывая Вэллса с серийными убийствами. Эйвери и Сэди нельзя допрашивать в связи с его смертью.
Иисус. Я не имею права высмеивать Роллинса за его неэтичное поведение на месте преступления. Я сейчас в самом эпицентре настоящей стихии, полной дерьма.
Белое пятно привлекает мое внимание. Я наклоняюсь и смахиваю осколки стекла в сторону, очищая визитную карточку. С одной стороны на ней нет никаких надписей. Я киваю криминалисту, чтобы он сфотографировал ее, прежде чем перевернуть.
«Только готовый учится».
Какого черта?
— Ницше, — замечает Роллинс, читая через мое плечо. — Изучал его в колледже. Странный выбор для двух головорезов.
Только эта визитка никому из них не принадлежала. Она лежала под разбитым стеклом. Я внимательно изучаю перевернутый стол. Стаканы, алкоголь, растекающийся по полу.
— У нас весь обслуживающий персонал на допросе?
Роллинс с офицером подтверждают это, и я приказываю разделить обслуживающий персонал на группы, пока я не смогу побеседовать с ними. Стрелок мог заранее отправить преступникам сообщение. Только готовый учится. Вопрос в том, для кого было это послание? Преступникам или Эйвери?
— Хорошо, — обращаюсь я к криминалистам. — Пометьте все улики и положите в сумку, чтобы доставить в лабораторию.
Я иду к задней двери. Еще до того, как я нахожу тело Мэддокса, сцена убийства уже выглядит постановочной. Полная противоположность поспешным убийствам внутри клуба. Вспышки освещают ночь, когда техники фотографируют место происшествия.
Мэддокс сидит, привалившись к кирпичной стене, раскинув ноги и обхватив руками мешки с мусором.
Когда я направляюсь в клуб, от меня не ускользает тот очевидный факт, что я возвращаюсь туда, где мы были несколько недель назад, используя «Логово» для выслеживания субъекта. Только на этот раз я хорошо знаком со всеми игроками. И я точно знаю, с чего начать.
Глава 13
Подтверждение
Эйвери
Ожидая машину с телами двух мерзавцев, я вновь перечитываю сообщение Куинна.
Я не знаю, что ищу в его словах. Возможно, озарение. Комфорт. Некий скрытый смысл, который подскажет мне, как относиться к осмотру моих похитителей. Как относиться к тому, что они мертвы и теперь неспособны предстать перед судом.
Я убираю телефон в карман лабораторного халата. По крайней мере, у меня осталось смутное воспоминание о том, как Куинн ударил одного из них. В тот момент я была одурманена наркотиками, пребывая в почти бессознательном состоянии, но я все еще помню, каким мужественным защитником предстал передо мной Куинн. И как это меня заводило… было ли дело в наркотике или нет.
Я улыбаюсь, когда Сэди входит в лабораторию. Но ее серьезное выражение лица мгновенно стирает мою улыбку.
— Сейчас идет охота на ведьм, а ты улыбаешься, сидя в морге, — говорит она мне. — Ты больна, женщина.
Я смеюсь.
— Наверное, поэтому мы и друзья.
Сэди этого не отрицает. Ее зеленые глаза, так ярко горящие в свете флуоресцентных ламп, несут в себе истину: мы похожи, как никогда. Я подверглась тем же пыткам, что и Сэди в юности. Между нами было больше общего, чем следовало иметь двум подругам. Мы связаны болью.
А теперь я хочу взять дело в свои руки, замышляя гибель собственного мучителя, чтобы защитить тех, кто мне дорог. Если кто и может понять меня, так это Сэди. Но у нее есть свои пределы,
