Читаем без скачивания Маросейка,12: Операция «Зеленый лед» - Ольга Опалева

– И что она там делала?

– Не знаю, за ноги не держал.

– Перестань. С кем встречалась, узнал?

– Доложили, что в номере, куда она входила, живет молодой, с приятной внешностью мужчина.

– Замечательно. И тут ничего.

– Но это не просто мужчина, – подытожил Поливайко, решив, что хватит мучить шефа. – Это представитель фирмы «Рихтер Эдельштайн».

– Прекрасно, – резюмировал Никита. – Женушка решила вести переговоры в обход супруга. Интересно знать, что за переговоры.

– Мне тоже интересно! – воскликнул Джексон. – Пошли, Орел, в следующий раз меня, а? Уж я подержу их за ноги.

– Заткнись, Джексон, – стандартной фразой остановил Женю Никита. И снова обратился к Поливайко: – А что там Рудин, расскажешь?

– Ну, с Рудиным, значит, дела были такие. Днем они вдвоем, Рудин и его помощник Антон, как-то уж очень быстро выскочили из офиса «Самоцветов». Видно было, что они очень спешат. Сели в машину и помчались в центр. То, что они спешили, было понятно по тому, что несколько раз нарушали правила. Доехали до Тверской. На Тверской Рудин вылез из машины, а Антон в ней остался. Причем Рудин был уже в темных очках. Он пошел по Тверской вверх, неспешно так пошел и с таким видом, будто вообще в Москве впервые. Точно, точно! Так разглядывал каждый дом, будто видел его в первый раз. Дошел до памятника Юрию Долгорукому и, как только его увидел, застыл на месте, будто любуясь его красотой. Так он им и любовался, аккурат до тех пор, пока следом за ним не подъехал на машине этот самый Антон. Как только машина приткнулась на стоянке на углу, откуда можно хорошо видеть всю площадь, Рудин пошел по ее периметру, вокруг памятника, продолжая изображать, будто ни разу в жизни не видел ни Юрия Долгорукого, ни его кобылы…

– А ты, Вань, уверен, что это кобыла, а не жеребец? – опять встрял неуемный Джексон, несколько утомленный подробностями рассказа Ивана. – По-моему, тут кое-что немного недоработано при наружном наблюдении. По-моему, Юрий Долгорукий ездил на жеребце. Ты не мог бы уточнить эту деталь, вдруг это потом окажется крайне важно…

– Заткнись, Джексон, – привычно перебил его Никита, наоборот, слушавший Ивана очень внимательно. – Кстати, приказываю тебе после работы съездить к памятнику и проверить пол животного. И чтобы завтра к утру у тебя был готов письменный рапорт!

Подождав, когда стихнет смех, Иван Поливайко продолжил свой рассказ:

– Ну и вот. Он, Рудин, стало быть, сделал круг по площади, а потом вдруг неожиданно быстро как-то резко подошел сзади к какому-то мужику, который стоял возле памятника. Подошел вплотную, причем у меня даже возникло ощущение, что он приставил ему пушку к спине. Я почти уверен, что это так и было, потому что мужик сперва как будто окаменел, а потом послушно пошел вместе с Рудиным.

– По-моему, Вань, ты тут что-то загибаешь. Достать пушку в самом центре Москвы! – засомневался Джексон.

У других, наоборот, это не вызвало никаких сомнений.

– Так, это уже интересно, – сказал Никита. – Хорошо бы узнать, есть ли у него разрешение на оружие?

– Конечно, есть, – кивнул Поливайко. – У начальника службы безопасности не может не быть такого разрешения.

– Даже если оно и есть, это еще не повод тыкать кому попало стволом в спину. Вы не связались с майором Белавиным?

– А когда было успеть? То есть с Белавиным-то мы связались, но пока он нас нашел – все уже кончилось. Все же имейте в виду, что Рудин не просто мужик с улицы, а специалист, и классный специалист… Но я продолжаю… Понятно, что мужчина ждал его, Рудина. Это на все сто процентов. Но что опять же мне показалось примечательным, то ли он просто не узнал Рудина в любопытствующем туристе в черных очках, то ли вообще никогда раньше его не видел. Понятно было только, что этот мужчина, мягко говоря, несколько трусоват. На лице у него был такой переполох, что я бы не удивился, если бы на нем намокли штаны. Он пошел вместе с Рудиным как-то так совершенно безвольно, и Рудин при этом держал его за локоть.

– Да, сегодня появилась такая порода мужчин, которые готовы пойти куда угодно, лишь бы другой крепкий мужчина взял их за локоть, – снова попытался сострить Джексон, но на сей раз на его шутку не среагировал ни один из присутствующих. Все внимательно слушали Ивана.

– Рудин повел мужчину в подъезд этого большого дома, что стоит прямо рядом с памятником.

– Где «Арагви»?

– Нет, наоборот, который напротив «Арагви». Ну, мы следом пойти не могли, потому что помощник Рудина, этот Антон, который остался в машине, он все сразу бы просек. А через четырнадцать минут этот самый мужчина, причем сильно возбужденный и потрепанный, вышел на улицу. Похоже, без зуба, потому что он все время прикрывал рот рукой и плевался, пока шел. А пошел он вниз, в переулки, и отследить его мы уже не могли. А еще через десять минут появился Рудин. Уже без темных очков. Пешком дошел до здания «Известий», где его снова догнал Антон на машине. Потом оба вернулись в «Самоцветы».

– Интересное кино, – сказал Никита.

– Кино еще не кончилось, – продолжил свой рассказ Иван. – Мы потом пробили все через Белавина. Оказывается, у Рудина в этом доме, куда они с тем мужиком заходили, есть квартира, оформленная на какую-то его дальнюю родственницу. Эта квартира была приобретена полтора года назад… – Иван несколько секунд помолчал. – Вот теперь, пожалуй, кино кончилось. Все.

– Да, интересно…

Они некоторое время сидели молча.

– Ну, – прервал общее молчание Никита, – какие у кого версии относительного мужчины, подобранного Рудиным возле памятника? Как ты думаешь? – Он повернулся к Русанову.

– Наверное, шантажист, – сказал Русанов.

– Похоже на шантажиста, – согласился Никита. – Чем только он его пытался шантажировать, мы никогда не узнаем. У меня вообще такое ощущение, что это интересное кино, которое мы смотрим, – кино без звука. Но не немое кино, где и без звука все понятно, а наше современное кино, которое без слов понять невозможно, поскольку сценаристы пишут одно, а режиссеры снимают совсем другое. И получается полный бред.

– Откуда такая осведомленность о современном

кино? – поинтересовался Русанов.

– Места надо знать… Так вот, насчет этого дурацкого кино без звука… – Никита некоторое время барабанил пальцами по столу. – Мы так никогда ничего хорошего не узнаем, пока кино будет без звука. Выбить санкцию на прослушку Деду пока не удалось. Говорят, нет оснований. Похоже, что нашему большому начальнику Шапорину, пришедшему к нам из КГБ, ужасно стыдно за свое гэбэшное прошлое, когда он прослушивал все и вся. И не думаю, что он скоро сдастся. Так что мы еще столько времени потеряем зря… – Он снова начал барабанить пальцами по столу с мрачным выражением лица.

Его настроение передалось и остальным. Все сидели опустив головы.

Наконец Никита повернулся к Русанову:

– А что там с Екатеринбургом? Какие новости?

– Запросы в Екатеринбург я послал. Как только будет ответ, воспользуюсь контактами, которые ты мне дал, чтобы выяснить, кто там занимается лицензиями. Они завтра должны выслать факс…

– Понятно… Тогда, хлопцы, на сегодня все…

На этом совещание закончилось. Все разошлись в достаточно мрачном настроении. На Поливайко осталась «наружка», на Русанове – Екатеринбург, а Орлу с Кочкиным приходилось ждать результатов и дополнительной информации.

6

И опять догадка Русанова оказалась верной.

Мужчина, с которым Рудин встретился днем возле памятника Юрию Долгорукому, действительно был самым обыкновенным шантажистом.

Утром в офис «Самоцветов» позвонил какой-то мужчина и попросил, чтобы его соединили с господином Рудиным. На просьбу секретарши представиться мужчина ответил, что он представится только лично Рудину, при этом он добавил, что вопрос, по которому он звонит, является чрезвычайно срочным и важным. Секретарша за годы работы с Зудиным уже привыкла, что ему довольно часто звонят глубоко законспирированные люди, а потому, не настаивая больше, чтобы мужчина представился, соединила его со своим шефом.

Рудину мужчина сразу же заявил, что он знает; кто убил Тарчевского. Внутри у Рудина на какое-то мгновение как-то похолодело. Однако гэбэшная школа взяла свое. Сердце продолжало биться так же ровно и спокойно, как и несколько секунд назад, – до звонка мужчины Рудин пил крепкий чай с лимоном. Поэтому Рудин обычным своим голосом спросил у звонившего, какой информацией тот обладает и что он за нее хочет. На этот совершенно простой вопрос последовал совершенно дурацкий ответ: «Тебе что, не ясно, что я хочу? Гони деньги, Раскольников!»

Случай был не тот, чтобы можно было просто послать звонившего куда подальше. И хоть Рудин был на все девяносто девять процентов уверен, что свидетелей убийства Тарчевского быть не могло, – уж в доме-то у Бори он был осторожен, – но все-таки один процент всегда оставался. Об этом говорил его жизненный опыт. Тем более что потом он все же потерял бдительность с этой целующейся парочкой. К тому же звонивший мог быть как-то связан с теми, кто его ограбил. Хотя вряд ли это звонил сам грабитель – очень уж он нервничал. Скорее всего, это был какой-нибудь лох или просто клиент со сдвигом. Ио в любом случае толкования с ним надо было продолжать.