Швецию с женой и сыновьями Альфредом и Эмилем. Альфред Нобель – тот самый изобретатель динамита и учредитель Нобелевской премии мира.
Людвиг Нобель, оставшийся в России, сумел основать собственную механическую мастерскую на Выборгской стороне, выросшую в крупный завод. После революции завод «Людвиг Нобель» получил название «Русский дизель». Сейчас его медленно разрушающиеся корпуса (завод не работает) можно видеть близ того самого дома на Пироговской набережной.
Людвиг Нобель совместно со своим братом Робертом основал и гигантскую нефтяную компанию «Братья Нобели», разрабатывавшую нефтяные прииски в Баку. В память Людвига Нобеля Русское техническое общество учредило первую «нобелевскую премию». Она присуждалась за лучшее сочинение в области технических наук или важнейшее изобретение, сделанное в течение пяти лет. Первая премия Людвига Нобеля была вручена в 1896 году инженеру-технологу Алексею Степанову за исследование «Основы теории ламп».
Как ни странно, учреждение Нобелевской премии мира косвенно связано со смертью Людвига Нобеля. Альфред Нобель, живший в Швеции, узнал о смерти брата из некролога… самому себе (журналисты перепутали братьев). А ещё он узнал, что его называют «торговцем смертью», «миллионером на крови». Если учесть, что, несмотря на своё грозное изобретение, Альфред был убежденным пацифистом, понятно, что он задумался – с какой репутацией он войдет в историю. И учредил премию мира.
Кстати, учреждение этой премии внесло раскол в семью Нобелей. Завещание Альфреда противоречило интересам семьи, лишало её доходов от акций, вложенных в компании, производящие динамит, по всему миру. Шведская ветвь семьи Нобелей обратилась в суд и оспорила завещание. К чести русской ветви семьи, во главе которой встал сын Людвига Эммануэль Нобель-младший, она на это не пошла. Дочь Людвига, Марта Нобель-Олейникова, вспоминает, как Эммануэль собрал родных в просторной гостиной дома на Пироговской (тогда – Сампсониевской) набережной и «со всей откровенностью спросил, согласны ли мы, последовав его примеру, уважить волю покойного дяди и отказаться от возможного наследства. Младшие настолько воодушевились благородным отношением Эммануэля, что без колебаний поддержали его, о чём им никогда не пришлось жалеть»[36].
Эммануэль Людвигович Нобель. Портрет работы В. Серова
Эммануэль Нобель-младший продолжил дело своего отца. В конце 1890-х годов он занялся разработкой дизельных двигателей и стал крупнейшим в мире производителем их. Недалеко от своего завода на Выборгской стороне он построил городок для рабочих, который так и называли «Нобелевским городком» (Лесной пр., 20, тогда – Нюстадтская улица). Начинал строительство архитектор В. Шретер, а продолжил соотечественник Нобеля Ф. Лидваль. На другой стороне проспекта был построен Народный дом (Лесной пр., 19), вернее, «Читальня и зал для народных чтений» с библиотекой, аудиториями для работы кружков, театральным залом и даже кортом для игры в лаун-теннис. Строил его известный архитектор Р. Мельцер. В годы Первой мировой войны на средства семьи Нобелей в Народном доме был открыт лазарет на 150 пациентов. Старшим врачом лазарета была Марта Нобель-Олейникова, врач-хирург, автор научных работ по хирургии и рентгенологии.
Доходный дом Э. Л. Нобеля на Лесном проспекте
Особняк Нобелей на Лесном проспекте
Особняк и заводоуправление Нобелей. Пироговская набережная, 19
Народный дом Нобелей на Лесном проспекте
Если имена Людвига, Эммануэля и особенно Альфреда Нобелей достаточно известны, то о дочери Людвига Марте мы знаем не так много. И это несправедливо. Потому что была она женщиной замечательной.
Марта Нобель-Олейникова
Из книги Льва Успенского «Записки старого петербуржца»
Мне, вероятно, около пяти или чуть больше. В нашей квартире на Нюстадтской, дом 7, есть одна комнатка, выходящая окнами в сторону Полюстрова; в ней крашеный пол, в остальных паркет.
Я сижу на диване во грустях: почему это нас с братом ни вчера, ни сегодня не ведут гулять?
Крашеный пол моет Настя. Про эту Настю я знаю, что она – «жена забастовщика». Он работает на заводах Нобеля, там где-то, на краю света, чуть ли не за Нейшлотским переулком. Когда там забастовка, мужа Насти сажают в тюрьму… Настя тогда переходит жить к нам; почему, я не знаю. Я знаю только, что она ходит обедать в «столовую для забастовщиков». Чтобы туда попасть, она берет у мамы толстенькую книжечку с билетами: один билет – обед, второй билет – то ли завтрак, то ли ужин, то ли чай. Эти книжечки лежат целыми стопками у нас в прихожей под вешалкой – синенькие такие, пухленькие книжки. И я сам видел, как их однажды привезла к нам в красивом «собственном» ландо с фонарями не кто иной, как Марта Людвиговна Нобель-Олейникова, мамина знакомая. Швейцар Алексей, выскочив, весь усердие, – «госпожа Нобельс-с!» – забрал из экипажа тючки с этими книжками и, всем аллюром своим выражая высшую меру почтительности, понес их рысью к нам наверх. Марта Людвиговна, поддерживая еще рукой и без того прихваченную резиновым шнуром – «пажом» – длинную юбку, сошла с подножки и, улыбнувшись нам с няней (мы были завсегдатаями её «Нобелевского сада»), проследовала за ним. Ландо осталось стоять. На козлах, неподвижно смотря перед собой, сидел англизированный кучер-швед, а на заднем сидении, точно так же уставясь в одну точку куда-то мимо кучерского локтя, молча, не шевелясь, пока дама не вернулась, восседал с короткой трубкой в зубах то ли Людвиг Людвигович, то ли Густав Людвигович Нобель – тот самый, словом, кто выставлял забастовщиков за ворота своего завода. Я запомнил эту сцену, вероятно, потому, что вечером за столом произошла перепалка между мамой и папиным братом Алексеем. Смысл спора мне остался тогда неясным, но дядя Лёля ядовито издевался над синими книжками, при помощи которых Марта Нобель подкармливает рабочих, уволенных Людвигом и Густавом Нобелями… «Воистину, правая рука не ведает, что творит левая!»
* * *
Детские воспоминания, мне кажется, подвели Льва Успенского: Густава среди Нобелей не наблюдалось. А Марта Людвиговна, думаю, прекрасно знала, что и какая рука творит. И по мере своих сил старалась помочь тем, кому не повезло, как ей, родиться в особняке, получить в своё распоряжение немалые деньги. Она могла бы вести жизнь обычной дамы, спокойно выйти замуж, по желанию заниматься благотворительностью, вести светскую жизнь. Но Марта Нобель стала врачом, причем врачом-травматологом. Её имя носит метод постоянного вытяжения при переломах конечностей. Много сил и средств отдавала она медицинским учреждениям Петербурга. На её средства была выстроена и оборудована хирургическая клиника при Женском медицинском
