ненавистью, что у меня всё сжалось внутри.
Ещё секунда — и он бы накинулся на меня, разорвал бы в клочья голыми руками.
Но я успела первой.
Меч лежал рядом с его вещами, и я метнулась к нему, выхватила клинок из ножен и направила остриё прямо ему в грудь. Мы замерли друг напротив друга и где-то в глубине души я ликовала, я торжествовала, я праздновала победу.
Я победила!
У меня меч, а у тебя что, Валерик?
Но его спокойствие...
Это проклятое спокойствие и зарождающаяся на губах улыбка вынуждали меня отложить победу до лучших времён.
Почему он не боится?
Почему смотрит на меня так, словно это у него в руке меч, а не наоборот?
А потом я поняла почему.
Его глаза не смотрели мне в лицо — они скользили ниже, гораздо ниже, жадно впитывая каждый изгиб моего обнажённого тела.
Я тяжело дышала от страха и адреналина, грудь вздымалась, и он просто не мог оторвать взгляда, он пожирал меня глазами так откровенно, так бесстыдно, что меня затошнило.
Я зарычала на него — по-звериному, угрожающе.
А он лишь усмехнулся.
И в следующую секунду мир перевернулся.
Я даже не успела среагировать — он двигался так быстро, так молниеносно, словно не эльф, а змея, атакующая добычу.
Крутанулся, перехватил мою руку и вывернул запястье с такой силой, что перед глазами потемнело от боли.
Мгновение — и он уже стоял у меня за спиной, заламывая руку с такой силой, что я согнулась пополам.
Это было больно.
Унизительно.
Невыносимо.
Я чувствовала его прикосновение — жар его кожи, твёрдость его мышц, его грудь, прижавшуюся к моей спине — и от этого контакта меня мутило, словно от прикосновения чего-то мерзкого, склизкого, ядовитого.
Меч выпал из онемевших пальцев и со звоном обрушился на каменный пол.
— Ты что это затеяла, глупышка? — его голос сочился издёвкой.
Думай, приказала я себе, выкручивайся, ты же умеешь.
— Валерик, да я просто шутила! — выдавила я, стоя в три погибели от боли. — Поскользнулась на мокром полу, и вот так вышло... нечаянно меня повело в твою сторону... камень скользкий, вода везде, ну ты понимаешь...
— Звучит красиво, — он хмыкнул мне в затылок, — но я тебе не верю. Мне кажется...
— Да-да, именно что тебе кажется, Валерик!
— Я не Валерик! — рыкнул он.
Он ослабил хватку — но только для того, чтобы я могла выпрямиться.
И в следующую секунду его тело снова прижалось к моему — вплотную, так тесно, что я чувствовала каждый бугор его мышц, каждое движение его груди при дыхании.
Это было так мерзко, так отвратительно — и я вдруг вспомнила тот случай в сауне, день рождения Ленки, когда мы сняли баню на всю компанию, и там был этот тип, Игорь кажется, который напился и решил, что я мечтаю о его внимании.
Он точно так же прижимался ко мне сзади, его руки точно так же пытались залезть куда не надо, и я точно так же не могла вырваться.
Но тогда появился Серёжа.
Мой муж.
Мой защитник.
Мой рыцарь в мокрых плавках, который одним взглядом заставил того придурка убраться на другой конец бани.
А теперь...
Рука эльфа скользнула по моему телу — грубо, по-хозяйски — и я дёрнулась, пытаясь вырваться, но он держал меня железной хваткой, как в тисках.
Его тяжёлое дыхание обжигало мне ухо, горячее и частое, а потом его губы скользнули по моей шее — влажные, отвратительные — и я почувствовала, как он прижимается ко мне ещё теснее, почувствовала его возбуждение, и от этого захотелось кричать.
Он был сильный.
Очень сильный.
Продолжая заламывать мне руку за спиной, свободной рукой он снова потянулся к шнуровке своих штанов, и я слышала, как он возится с узлами, как путаются его пальцы от нетерпения.
Он торопился.
Нервничал.
И я понимала — счёт идёт на секунды.
Я не оставляла попыток вырваться — извивалась, крутилась, пыталась лягнуть его, укусить — но все мои усилия были бесполезны, как трепыхание мотылька в кулаке.
— Нравится? — выдохнул он мне в ухо.
— Нет! Отпусти меня, я прошу!
— Ты моя...
— Нет!
— Сейчас... осталось чуть-чуть...
Я зажмурилась, готовясь к худшему, когда пещера вдруг взорвалась чужим голосом — холодным, властным, острым как лезвие меча:
— Отпусти её.
Валерик замер.
Я подняла голову, щурясь сквозь пелену слёз и водяную взвесь.
И увидела его.
Ещё один тёмный эльф стоял в нескольких шагах от нас, и при одном взгляде на него у меня перехватило дыхание — не от страха, от чего-то другого, чему я пока не могла дать названия.
Он был красив.
Красив той опасной, хищной красотой, от которой хочется одновременно бежать и любоваться.
Острые черты лица, словно вырезанные из чёрного мрамора, высокие скулы, твёрдый подбородок, густые брови над алыми глазами, которые сейчас смотрели на Валерика с таким холодом, что, казалось, воздух вокруг заледенел.
Но больше всего меня поразили его волосы — длинные, прямые, белые как снег.
Точно такие же, как мои.
Его грудь и плечо были туго перебинтованы, левая рука покоилась на повязке, прижатая к груди, и бинты потемнели от крови — свежей, ещё не успевшей засохнуть.
Он был тяжело ранен.
Но всё равно пришёл.
Он шагнул ближе, и я почувствовала, как напрягся Валерик за моей спиной — его пальцы сжались на моей руке ещё крепче, его дыхание участилось.
Но он не отпустил.
И тогда в моей голове мелькнула страшная мысль — что если сейчас они начнут меня делить?
О боги.
Вчера я изнывала от домогательств мерзкого Геннадий Борисович в подсобке аптеки между коробками с парацетамолом, а сегодня два мускулистых эльфа готовы меня... кхе...
Правильно говорят — бойтесь своих желаний!
В спортзал нужно было ходить, а не пялиться на накачанных тренеров!
— Отпусти её, — повторил беловолосый эльф, и в его голосе не было ни капли тепла.
— Она мой трофей! — огрызнулся Валерик, прижимая меня к себе ещё крепче. — Я имею право делать с ней всё, что мне вздумается!
— Отпусти.
— Лучше тебе уйти отсюда, брат. По-хорошему.
Повисла пауза — тяжёлая, звенящая от напряжения.
— Ты угрожаешь мне? — беловолосый эльф приподнял бровь, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на удивление. — Своему старшему брату?
— Я сказал — убирайся!
— И чем же ты мне
