край, и я взвизгнула, вцепившись в выступ скалы.
— Шевелись, — рыкнул эльф за моей спиной.
— Эй! — я обернулась, одарив его самым яростным взглядом из своего арсенала. — С девушкой можно и поаккуратнее, знаешь ли! Нас, между прочим, учили открывать дамам двери и подавать руку, а не пихать в спину над пропастью!
Он только фыркнул.
— А ты не думал, — я прищурилась, и в моей голове родилась идея, возможно не самая умная, но зато эффектная, — что я могу накинуть на себя щит и попытаться тебя столкнуть с этой узкой тропинки? А? Как тебе такой расклад, Валерик?
Он замер.
А потом мы оба — одновременно, словно по команде — заглянули за край.
Там было... ничего.
Чёрная бездна, дно которой терялось в непроглядной тьме, такой густой, что казалось — туда можно падать вечность и так никогда не достичь конца.
Я присвистнула.
И тут же услышала за спиной странный звук — эльф содрогнулся от смеха, тихого, хриплого, больше похожего на кашель.
— Эльфийка, — произнёс он с таким снисхождением, что мне захотелось столкнуть его в эту пропасть безо всякой магии, — здесь твоя магия не работает. Или ты забыла, что солнце — источник твоей силы?
Я открыла рот, чтобы возразить, но он не дал мне вставить и слова.
— Ну хорошо, не веришь мне — попробуй! — его алые глаза хитро сузились, и он демонстративно потянулся к рукояти меча. — Я разрешаю!
Я попыталась.
По-настоящему попыталась — закрыла глаза, сосредоточилась на том ощущении, которое помнила с поля боя, попыталась нащупать внутри себя ту искру, то тепло, которое зародилось в моём сердце и разлилось пламенем по всему телу.
Но внутри было пусто.
Холодно.
Темно.
Словно кто-то задул свечу, которая горела в моей груди, и оставил только дым и пепел.
Мне было зябко, страшно, одиноко посреди этой каменной кишки, и никакая магия не желала просыпаться в ответ на мой зов.
Ничего.
Совсем ничего.
Я сжала кулаки так крепко, что побелели костяшки, и эльф, конечно же, это заметил.
Его смех разнёсся по пещере, отразился от стен и вернулся ко мне многократным эхом — насмешливым, торжествующим, унизительным. Убрав ладонь от меча, он сложил руки на груди и начал меня разглядывать — медленно, бесстыдно, словно я была лошадью на ярмарке, которую он прицеливался купить.
Его кровавые глаза скользили по мне снизу вверх — от босых грязных ног по подолу платья, по талии, по груди, по шее — пока не добрались до моего лица. И я увидела в его взгляде что-то такое, от чего к горлу подкатила тошнота.
Голод.
Не тот, который утоляют едой.
Другой.
Он высунул кончик языка и медленно, демонстративно облизал губы, не отрывая от меня взгляда.
Мне стало не по себе — мерзко, гадко, словно меня облили чем-то липким и холодным.
Я обхватила себя руками, втянула голову в плечи и в этот момент мне отчаянно захотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться — или куда хуже, сигануть с обрыва, лишь бы не чувствовать себя куском мяса перед оголодавшим зверем.
— Ну чего встала? — его голос хлестнул меня, как пощёчина, и я дёрнулась от неожиданности. — Иди вперёд. Не бойся, трогать не буду.
Я недоверчиво покосилась на него.
— Во всяком случае в таком виде, — он скривился, — уж точно никто к тебе не полезет.
Я развернулась и пошла дальше по узкой тропе, изредка позволяя себе бросить взгляд в глубь обрыва — то ли из мазохизма, то ли чтобы напомнить себе, что падение и смерть — это ещё не худший вариант развития событий.
Движение над головой заставило меня вскинуть взгляд.
Там, под сводом пещеры, порхали какие-то существа — маленькие, юркие, чёрные на фоне светящихся камней.
Я прищурилась, пытаясь разглядеть их получше.
Летучие мыши.
Я слышала хлопанье их кожистых крыльев, писк, которым они перекликались друг с другом, и этот звук был странно успокаивающим, почти домашним.
А потом я услышала кое-что ещё.
Прислушалась, замедлив шаг.
Журчание воды.
Мы обогнули скалу, и я увидела водопад, низвергающийся откуда-то сверху, из углубления в каменном своде.
Вода падала с выступа широкой сверкающей лентой, разбивалась о камни внизу и уносилась куда-то в темноту, оставляя за собой облако мельчайших брызг, танцующих в призрачном свете.
Как же красиво!
Толчок в спину вернул меня к реальности.
— Пришли, — объявил эльф с такой торжественностью, словно привёл меня во дворец, а не к дыре в скале. — Наконец отмоешься, и на тебя хотя бы можно будет взглянуть без отвращения.
Я медленно повернулась к нему, и на моих губах расцвела самая ядовитая улыбка, на которую я была способна.
— А ты мойся не мойся, Валерик — на тебя без жалости взглянуть никогда не получится. Такое уж у тебя лицо... многострадальное.
Он оскалился, склонил голову набок — и произнёс одно-единственное слово, от которого у меня по спине пробежали мурашки размером с кулак.
— Раздевайся.
Сухо.
Холодно.
Без единой эмоции.
Раздевайся.
Ну, в принципе, это логично — он привёл меня сюда помыться, принять душ, так сказать, и было бы странно лезть под водопад в одежде.
Но я не планировала раздеваться в присутствии посторонних.
Особенно таких посторонних, как он — с его масляным взглядом и кровавыми глазами, в которых плескался тот самый голод.
— Раздевайся! — повторил он громче, и эхо разнесло его голос по пещере, словно приговор, отражаясь от стен и возвращаясь ко мне снова и снова.
Раздевайся.
Раздевайся.
Раздевайся.
У меня не было выбора.
Я повернулась к нему спиной — по крайней мере, не дам ему насладиться видом спереди — и начала медленно раздеваться, проклиная каждую секунду, каждое движение своих дрожащих пальцев.
Развязала пояс на платье, спустила ткань с плеч — сначала с одного, потом с другого. И платье соскользнуло вниз само, словно только и ждало этого момента, чтобы сбежать от моего измученного тела, и упало к моим ногам грязной измятой кучей.
Холодный воздух пещеры коснулся обнажённой кожи, и я обхватила себя руками — жалкая попытка защититься от чужого взгляда, который я чувствовала спиной, как прикосновение раскалённого железа.
Но мои волосы рассыпались по спине широкой шёлковой ширмой, укрыв и лопатки, и поясницу, и даже пятую точку.
Пусть смотрит на мои пятки, злорадно подумала я, это всё, что он получит.
Звук шагов за спиной заставил моё
