клинки и бросилась на него.
Он уклонился от первого удара.
Отразил второй.
Третий.
А потом его кулак врезался мне в лицо — так быстро, что я даже не увидела движения, так сильно, что мир взорвался белым светом, а потом потонул во тьме.
Последнее, что я почувствовала — как земля снова летит мне навстречу.
А потом — ничего.
***
Сначала была боль.
Тупая, пульсирующая, разливающаяся по всей левой половине лица с эпицентром где-то в районе скулы.
Потом — холод.
Каменный пол под спиной, сырой воздух, пробирающий до костей.
И наконец — голоса.
Тихие, приглушённые, доносящиеся со всех сторон — шёпот, плач, стоны боли, чьё-то надрывное мычание, словно кто-то пытался кричать сквозь кляп.
Я открыла глаза.
Тусклый голубоватый свет струился откуда-то сверху, с каменного потолка, испещрённого прожилками какого-то светящегося минерала, и в этом призрачном сиянии я увидела прутья.
Металлические.
Толстые.
Ржавые.
Темница.
Я в темнице.
Страх накатил волной — холодной, липкой, сжимающей горло невидимыми пальцами — и я резко села, оглядываясь по сторонам.
Другие клетки тянулись вдоль стен в обе стороны, сколько хватало глаз, и в каждой из них сидели эльфы — светлые, такие же как я, с бледными лицами и потухшими глазами.
Напротив меня, в клетке через проход, сидел Лоранис.
Он смотрел на меня с таким видом, будто во всём этом была исключительно моя вина — будто это я лично привела орков, призвала тёмных эльфов и засунула его в эту темницу.
В клетке слева я увидела мать — Верховную Жрицу, как её здесь называли — и других эльфов, которых успела запомнить за своё недолгое пребывание в деревне.
И среди них — Финнеар.
С перевязанной рукой.
Бледный, осунувшийся, но живой.
Живой!
Хоть одна хорошая новость.
— Что происходит? — голос Лораниса прозвучал требовательно и капризно одновременно. — Почему мы здесь очутились? Что ты натворила?
Я пожала плечами.
Встала на ноги — голова закружилась, но я устояла — и осмотрела себя.
Ну и вид.
Это был полный, абсолютный, катастрофический ужас.
Платье было изорвано в клочья, и от прежней белизны не осталось даже маленького пятнышка.
Всё — от воротника до подола — было залито засохшей орочьей кровью, бурой и отвратительной, и запах...
От меня воняло.
Скверно.
Противно.
Так, что хотелось вывернуться наизнанку.
Господи, как же мне хотелось в душ — встать под горячие струи воды, смыть с себя всю эту грязь, всю кровь, весь этот кошмар.
— Что нам делать? — не унимался Лоранис, и его нытьё сверлило мне мозг похлеще любой мигрени. — Как мы выберемся? Ты же что-нибудь придумала? Ты ведь всегда что-нибудь придумываешь!
— Я? — переспросила я. — Всегда?
— Ну да! Триста лет ты решала все наши проблемы, пока я занимался важными делами!
Важными делами.
Строчил свои летописи, пока жена тащила на себе всю семью.
Знакомая картина, ничего не скажешь.
— Ладно, — я тяжело вздохнула, — сейчас что-нибудь придумаю.
Я подошла к двери клетки, вцепилась в ржавые прутья обеими руками и начала трясти её со всей силы, какая у меня ещё оставалась.
Лязг и скрежет наполнили пещеру, отражаясь от каменных стен.
— Эй! — заорала я во всю глотку. — Выпустите нас! Немедленно! Иначе я сейчас здесь всё разнесу!
Моё эхо прокатилось по коридору и затихло вдали.
Тишина.
Никакого ответа.
Я снова затрясла дверь — ещё сильнее, ещё яростнее — и снова заорала:
— Эй вы, трусы! Если меня кто-то слышит — подойди немедленно! Я ведь могу накинуть на себя щит и пройти сквозь эту решётку!
Пауза.
Идея сформировалась в моей голове быстрее, чем я успела её осознать.
— О, точно! — я сказала это нарочито громко, чтобы слышали даже глухие. — Дай-ка я попробую!
Я закрыла глаза, изображая сосредоточение.
— О, да! — мой голос зазвенел от притворного восторга. — Получается! Я прохожу сквозь прутья! Ещё немного, и...
Глухой топот.
Быстрые шаги.
Из темноты коридора вынырнула фигура — тёмный эльф, высокий и худощавый, с длинными белыми волосами, в кожаном жилете, надетом на голое тело.
И только сейчас я смогла разглядеть его глаза.
Они не прятались за повязкой.
Они горели.
Алые, как свежая кровь, как расплавленные рубины, как угли в догорающем костре.
Жутко.
И до ужаса красиво.
— Чего орёшь? — рявкнул он, остановившись напротив моей клетки. — Отойди вглубь и замолчи.
— Выпусти меня! — завопила я, снова хватаясь за прутья. — Немедленно выпусти!
Я затрясла решётку с удвоенной силой, и лязг металла заглушил все остальные звуки.
— Прекрати! — зашипел Лоранис из своей клетки. — Не выводи его! Он же нас убьёт!
Я не слушала.
Мои глаза нашли то, что искали — связку ключей на поясе стражника, прямо рядом с рукоятью меча.
Вот бы добраться до них.
Я забилась в ещё более бурной истерике, тряся дверь так, что казалось — сейчас вырву её с петлями.
— Выпусти! — визжала я. — Выпусти немедленно! Я требую!
Тёмный эльф шагнул ближе — но не вплотную, нет — и его ладонь легла на рукоять меча.
— Если не прекратишь, — его голос был холоден как лёд, — я войду внутрь и убью тебя. Медленно. С удовольствием.
Ну хорошо.
Так тому и быть.
Я забила в дверь с новой силой, даже не понимая толком, на что рассчитываю.
Впустить его внутрь — а дальше что?
Накинусь на него с кулаками?
А что, вполне себе план!
Отчаянный.
Дерзкий.
Совершенно безумный.
Но ведь может сработать.
Возможно, и моя магия мне поможет — если соизволит включиться в нужный момент.
Ясно одно — не попробуешь, не узнаешь.
И я набрала полную грудь воздуха и закричала снова — так громко, что у меня самой заложило уши.
Глава 11
Стражник взбесился — я видела это по тому, как побелели его костяшки на рукояти меча, как дёрнулась жила на его виске, как исказилось его красивое тёмное лицо в гримасе ярости.
Клинок вылетел из ножен со зловещим шипением и просунулся сквозь прутья, упираясь остриём мне в живот — холодная сталь коснулась ткани платья, и я почувствовала её смертельный холод даже сквозь несколько слоёв засохшей орочьей крови.
Я отпрянула вглубь клетки, вжалась спиной в холодную каменную стену, но внутри меня уже пело торжество.
Ну давай, мысленно подначивала я его, иди ко мне, войди внутрь,
