буравили меня с такой ненавистью, с таким голодом, что по спине пробежал ледяной холод.
Каждая клеточка моего тела кричала — беги, прячься, ты не справишься.
Но я заставила этот голос замолчать.
Перекатилась по земле, ощутив спиной влажную траву, и оказалась сбоку от орка в тот самый момент, когда он рубанул воздух там, где я только что стояла.
Его бок был открыт.
Два клинка вошли между рёбер одновременно — с хрустом, с мерзким чавкающим звуком — и зелёная кровь хлынула во все стороны, заливая мои руки, моё лицо, мои белые одежды.
Ну вот, подумала я отстранённо, теперь уж точно ничего не отстирать.
Впрочем, кого я обманываю — это платье было обречено ещё в тот момент, когда я решила поиграть в героя.
Эльф, которому я пришла на помощь, тем временем разделался со вторым орком — его клинок вошёл твари прямо в горло, и зелёный гигант рухнул на землю, захлёбываясь собственной кровью.
Женщина с ребёнком смотрела на нас круглыми глазами.
— Бегите, — бросила я ей, — прячьтесь.
И мы рванули дальше по улице.
Методично, дом за домом, мы прорубались сквозь орков.
К нам присоединялись другие эльфы — те, кто ещё мог держать оружие — и скоро нас было уже пятеро, потом семеро, потом десять.
Мы двигались слаженно, прикрывая друг друга, и зелёные тела падали одно за другим, устилая улицы деревни.
Но потом я поняла, что их слишком много.
Они подходили со всех сторон — из-за домов, из-за деревьев, из леса — бесконечным потоком зелёной плоти и ржавого железа, и деревня оказалась в плотном кольце, которое сжималось с каждой секундой.
— Чего они хотят? — крикнула я ближайшему эльфу, отбивая очередной удар топора.
— Истребить нас! — выдохнул он, вонзая клинок в орочье брюхо. — Забрать наши леса и породить на нашей земле своё отродье!
Звучит как-то обыденно, подумала я, уклоняясь от дубины.
Каждый день подобное происходит где-нибудь на планете — одни хотят уничтожить других, захватить их земли, вырезать их народ.
Даже этот прекрасный с виду мир не оказался исключением. Какая жалость.
Троица уродливых орков появилась между домами.
Они заметили нас, оскалились — и понеслись навстречу, размахивая оружием и рыча так громко, что у меня заложило уши.
Я заняла боевую стойку, подняла клинки, и эльфы рядом со мной приняли похожие позы.
И тут меня охватил озноб.
Странный, необъяснимый — всё тело сотряслось, пропуская через себя волну нестерпимого жара, который прокатился от макушки до пяток и вырвался наружу, словно взрыв.
Я не поняла, что это.
Но ещё более странным было то, что произошло дальше — меня и стоящих рядом эльфов будто накрыло чем-то невидимым, плотным и упругим, похожим на мыльный пузырь, только гораздо прочнее.
Воздух вокруг нас засиял едва заметным золотистым светом.
Щиты, поняла я с изумлением.
Защитные щиты.
Я сумела создать защитные щиты!
Удивительно — оказывается, я и так умею!
Вот это да!
Мы кинулись на орков, и щиты работали — один из эльфов пропустил удар, трухлявая дубина орка обрушилась на него с такой силой, что должна была проломить череп, но вместо этого разлетелась в щепки о невидимую преграду, не причинив эльфу ни царапины.
В ответ на свою агрессию орк получил клинок в живот и рухнул замертво у наших ног.
Меня охватил азарт — тот самый, который я чувствовала, когда неслась на лошади через поле, только сильнее, острее, опаснее.
Мы без проблем разделались с этой троицей уродов и ринулись дальше, убивая всех орков, кому не повезло попасться на нашем пути.
Но их было так много.
Так невыносимо много.
И совсем скоро мои щиты дали сбой.
Я почувствовала это как обрыв струны — что-то внутри меня лопнуло, и ржавый топор прошёл сквозь защиту одного из эльфов, словно её и не было, и врезался ему прямо в грудь.
Эльф упал.
Мёртвый.
Из-за меня.
Я запаниковала — действие щитов прекратилось, золотистое свечение погасло, и я понятия не имела, как призвать его снова.
Зажмурилась, попыталась вспомнить то чувство — жар, озноб, волну силы — но ничего не происходило.
Тот огонь внутри меня словно утих.
Прогорел, оставив меня в холодной, беззащитной реальности.
Под натиском орков и угрозой смерти мы были вынуждены отступить.
Отбежали на пару домов, перегруппировались — и тут на нас накатила новая волна зеленокожих.
Эти были другими.
Они дрались ожесточённее, яростнее, в их глазах бушевало настоящее безумие — не просто голод или жажда крови, а что-то древнее, первобытное, не знающее пощады.
Все эльфы, что были со мной, пали от их рук — один за другим, как колосья под серпом.
Я сумела прикончить двоих орков, но ещё двое уверенно двинулись на меня, оттесняя к стене дома.
Спина упёрлась в шершавое дерево.
Бежать некуда.
Ну вот и всё, Наташа.
Красивая сказка закончилась.
Я прижалась к стене, держа клинки перед собой дрожащими руками, и вся моя жизнь пронеслась перед глазами — как в дурном кино, только кадры были настоящими.
Детство в хрущёвке, мамины пельмени по воскресеньям, первый поцелуй на школьной дискотеке, свадьба с Серёжей, пятнадцать лет брака, гнусное предательство через смс.
И — как ни странно — самые яркие кадры оказались здесь.
В этой жизни.
Скачка через поле, ветер в волосах, первая мазь, развод с Лоранисом, бой с орками.
Я здесь меньше суток, а эмоций больше, чем за тридцать семь лет жизни на Земле.
Как удивительно.
Орк поднял топор.
Нацелил прямо мне в лицо.
Я закрыла глаза.
Топор упал на землю.
Сам орк обмяк и рухнул следом — тяжело, грузно, сотрясая землю.
Я выдохнула.
Видимо, подмога пришла.
Когда упал второй орк — так же беззвучно, так же внезапно — я пригляделась к своему спасителю.
И замерла.
Это был не светлый эльф.
Передо мной стоял эльф совсем другого толка — кожа тёмная, почти чёрная, как эбеновое дерево, и чёрный кожаный доспех, плотно облегающий мускулистое тело.
Глаз я не увидела — они прятались за плотной чёрной повязкой, скрывающей верхнюю половину лица.
Эльф был залит зелёной кровью с ног до головы, но это ни капли не омрачало его безумно уверенного вида.
Он стоял надо мной как воплощение смерти — красивой, элегантной, абсолютно беспощадной смерти.
— Ой, ребята, — выдохнула я с облегчением, — как вы вовремя! Как вас нам не хватало! Ещё секунда, и мне бы...
— Заткнись, — рявкнул он так
