с лошади, и его ноги в грязных ботинках находились примерно на уровне моего лица, что раздражало меня куда больше, чем следовало бы, — если бы знала, наверное, не спрашивала бы? Логично?
Финнеар помолчал секунду.
— Мы находимся на границе с мёртвым лесом, — произнёс он наконец. — В любой момент оттуда может выйти голодная тварь, которая сочтёт нас весьма подходящими кандидатами для утоления аппетита.
— Ну а чего мне бояться? — я пожала плечами и вернулась к ягодам. — У меня есть ты. С двумя мечами. Ты вообще умеешь ими пользоваться?
Тишина стала такой плотной, что её можно было потрогать руками.
Я украдкой подняла взгляд.
На лице Финнеара не дрогнул ни один мускул, но в глазах что-то вспыхнуло — острое, оскорблённое.
Есть контакт.
Он спрыгнул с седла одним плавным движением, и прежде чем я успела моргнуть, оба клинка уже были в его руках.
И он начал.
Я выпрямилась и просто смотрела, забыв про ягоды.
Финнеар работал с двумя мечами так, будто они были продолжением его рук — лёгкими, послушными, живыми, описывающими в воздухе сверкающие дуги, которые сливались в один непрерывный поток движения. Он был быстр, точен и смертоносен, и я поняла, что передо мной — не просто воин, а что-то совсем другого порядка.
Лицо его было напряжённым и злым.
По вискам тёк пот.
Он явно старался.
Я дождалась, когда он закончит, и захлопала в ладоши — медленно, с расстановкой, с самым серьёзным выражением лица, на которое была способна.
— Браво, — сказала я. — Ты хорош. Очень ловко получается.
Он резко замер.
Клинки скользнули в ножны, и Финнеар поклонился — коротко и сдержанно.
— Двести лет изнурительных тренировок, — произнёс он. — Я овладел клинками в совершенстве.
— Двести лет, — повторила я задумчиво, возвращаясь к сбору трав. — За такой срок можно овладеть в совершенстве не только клинками. Хотя я плохо знаю тебя, Финнеар — вероятно, ты ещё много чем владеешь в совершенстве.
Он промолчал.
Мудрое решение.
Я сорвала почти дюжину бутонов — большинство из них были нужны не для зелья исцеления, но пригодятся для кремов, которые я уже начинала планировать в голове с тем же деловым азартом, с каким когда-то составляла заказы для аптеки.
А потом я заметила цветок арсирона.
Бутон меня не интересовал — корень, только корень, в нём была вся сила.
Я присела, ухватилась покрепче и потянула.
Корень не двинулся с места.
Я потянула сильнее.
Ничего.
Ещё сильнее.
Земля неохотно отпустила его ровно настолько, чтобы ободрать кожу на ладони.
— Вот зараза, — прошипела я, разглядывая покрасневшую ладонь. — Хорошо закопался.
— Финнеар, — позвала я, — помоги мне вытащить этот корень, своими руками не получается.
Тишина.
Я обернулась.
Финнеар стоял совершенно неподвижно, лицом к мёртвому лесу, и всё его внимание было поглощено деревьями — он смотрел туда прищурившись, и на его лице я увидела то, что меня неприятно кольнуло.
Тревогу.
Я проследила за его взглядом.
Обычный лес, неухоженный, мрачный, из тех, где гулять нет никакого желания даже днём.
Но потом я пригляделась.
В глубине деревьев что-то двигалось.
Тени — огромные, плотные, совсем не похожие на игру света — смещались между стволами, расталкивая их, ломая ветки, и треск сухого дерева доносился до меня всё отчётливее, всё ближе, всё громче.
Их было много.
Очень много.
И они шли прямо на нас.
Глава 7
— Мне не показалось? — спросила я, не отрывая взгляда от шевелящихся теней в глубине мёртвого леса. — Что это?
— Нам немедленно нужно уходить.
— Но я ещё не собрала...
— Немедленно! — голос Финнеара хлестнул как удар кнута. — Быстро, по лошадям!
Он грубо подхватил меня под руку и рывком поднял на ноги с такой лёгкостью, будто я была набитой соломой куклой, а не взрослой женщиной.
— Эй, — возмутилась я, — полегче!
— Госпожа, быстрее залезайте на лошадь.
— Хорошо-хорошо, уже лезу!
Его руки обхватили мою талию — крепкие, уверенные, горячие даже сквозь ткань — и он одним плавным движением забросил меня в седло, так легко и непринуждённо, словно я вообще ничего не весила, словно была пушинкой, пёрышком, невесомым облачком в его могучих руках.
Я даже не успела возмутиться этой бесцеремонности, потому что он уже отпрыгнул назад, оттолкнулся от земли с грацией дикого кота и в одно мгновение оказался в седле своей кобылы.
Красиво, чёрт возьми.
Он натянул поводья, и его лошадь громко заржала, вставая на дыбы.
А потом я услышала свист.
Резкий, короткий, совсем рядом — гораздо ближе, чем те тени в лесу.
Я завертела головой, выискивая источник звука, и только опустив глаза на землю поняла, что всё куда хуже, чем я могла себе представить.
Из земли, в паре шагов от копыт моей кобылы, торчала стрела.
Чёрное древко, жуткое растрёпанное оперение, грубый железный наконечник, наполовину ушедший в дёрн.
— Что это? — выдохнула я, хотя уже знала ответ.
— Орки! — бросил Финнеар и гаркнул так, что я вздрогнула: — Ну чего вы ждёте?! Надо немедленно уходить!
И вот тут я действительно растерялась.
Не каждый день в тебя стреляют из лука.
Не каждый день за спиной топочет орда зеленокожих тварей, жаждущих твоей крови.
Это было совсем не похоже на тот случай в аптеке — когда за пять минут до закрытия ввалился пьяный громила под два метра ростом, с бычьей шеей и маленькими злыми глазками, и начал орать, что ему нужно лекарство прямо сейчас.
Его тоже можно было сравнить с орком — та же агрессия, та же звериная ярость, тот же утробный рёв вместо человеческой речи.
Он перегнулся через прилавок и попытался схватить меня за руку, и я отпрянула, врезавшись спиной в стеллаж с витаминами, и закричала, что вызову полицию.
Он ушёл.
Ничего страшного, в общем-то.
Всего лишь пьяное быдло, каких полно в любом районе.
Но сердце у меня колотилось потом всю ночь, и руки тряслись, и я не могла уснуть до самого рассвета, прокручивая в голове эту сцену снова и снова.
Тогда страх сковал меня, превратил в беспомощную жертву, замороженную статую с выпученными глазами.
Но сейчас — сейчас всё было иначе.
Мой разум работал яснее некуда, мысли выстраивались в чёткую линию, и тело слушалось без промедления.
Я натянула поводья и выкрикнула:
— Вперёд!
Кобыла
