делала все пятнадцать лет.
Ломала себя, гнулась, прогибалась, угождала всем вокруг — мужу, его маме, его друзьям, его настроению. Работала на двух работах, тащила на себе быт, улыбалась, когда хотелось выть, молчала, когда хотелось орать, и всё ради чего?
Ради сохранения семьи.
Ради того, чтобы однажды получить чёртово сообщение, перечеркнувшими всю мою жизнь.
Ладно.
Хватит уже это вспоминать.
Если честно, мне хотелось побыть одной — переварить всё это безумие, осмыслить этот лес, этих людей, этот мир. И наконец рассмотреть свою новую внешность, от которой я, если быть честной, пребывала в полном восторге.
Мне не терпелось заглянуть под эти белоснежные одеяния, оценить свои новые прелести, ощутить их упругость, понять, что ещё подарило мне это тело помимо серебряных волос и острых ушей.
Но моим планам не суждено было сбыться.
— Идём, — строго заявила Эвелиссия. — Пришло время испытания.
Ну хорошо, тётя.
Ведите меня.
Я уже ничему не удивлюсь.
Но я ошибалась.
Углубившись в деревню, миновав десяток уютных домиков и пару верёвочных мостов, женщина завела меня в просторное строение, совершенно непохожее на остальные. Оно было больше, с огромными арочными окнами, пропускающими потоки солнечного света, с высоким потолком и широкими воротами вместо двери.
И внутри жутко воняло.
Нет, это был не просто плохой запах — это была настоящая вонь, густая и плотная, бьющая в нос так, что я невольно зажала его рукой и сморщилась.
Пахло животным.
Мокрой шерстью, навозом и чем-то ещё — медным, тяжёлым.
Кровью.
Внутри, на толстом слое сена, устилающем весь пол, лежало огромное существо, и при виде него у меня перехватило дыхание.
Это была не лошадь, хотя что-то лошадиное в нём присутствовало — длинная изящная морда, большие тёмные глаза с густыми ресницами. И не корова, хотя массивное туловище и раздвоенные копыта напоминали именно её. И не бык, хотя мощные рога, закрученные спиралью, говорили об обратном.
Тауриэль — всплыло откуда-то из глубин сознания название.
Священное животное лесных эльфов.
Откуда я это знаю?
Понятия не имею.
Но сейчас это было неважно, потому что моё сердце сжалось от жалости при виде того, что сделали с этим прекрасным созданием. Из задней ноги зверя торчали три стрелы с чёрным оперением, и вокруг них зияла огромная рваная рана, из которой медленно сочилась тёмная кровь, пропитывая сено под ним.
Тауриэль тяжело дышал, бока его вздымались неровно, а в огромных глазах застыла боль — такая человеческая, такая понятная, что у меня защипало в носу.
Рядом с существом уже хлопотали трое эльфов — двое мужчин и женщина, они накладывали мази на рану, что-то шептали, пытались напоить животное из глиняной чаши.
Пытались унять боль.
И откуда я всё это знаю?
Странно.
Очень странно.
Под пытливыми мужскими взорами я приблизилась к раненому зверю и опустилась рядом на одно колено, прямо в пропитанное кровью сено.
Признаюсь, было страшно и неприятно.
От меня явно ждали чуда, а я — обычная девчонка тридцати семи лет, которая умеет только продавать лекарства и терпеть мужа.
Бывшего мужа.
Я растерялась, не знала, что делать, куда смотреть, куда деть руки, как вдруг рядом со мной опустился на колено мужчина, и от него пахнуло луговыми травами, мятой и чем-то ещё — свежим, чистым, как утренний ветер.
Я подняла глаза и обнаружила перед собой очередного красавца.
Острые скулы, чёткая линия челюсти, серебристые волосы, собранные в длинный хвост до самой поясницы, и брови — густые, красивые, идеально очерченные, будто их рисовали кисточкой.
— Рана страшная, — констатировал он, осматривая заднюю ногу тауриэля, и голос у него оказался низким и бархатистым, обволакивающим, как тёплый плед.
— Ага, — выдавила я.
Умница, Наташа. Блеснула интеллектом.
Рана действительно была ужасающей — помимо рваной плоти, я видела переплетения мышц, белеющую кость и пульсирующие сосуды. От одного взгляда на это месиво меня замутило, и я поспешила перевести взгляд на эльфа.
Уж лучше на него смотреть, чем на кровоточащую рану.
И тут меня посетила ужасная мысль — неужели передо мной снова сидит какой-нибудь брат, сват или дальний родственник?
Сколько можно?
Красавцы окружали меня со всех сторон, но по злому року судьбы все они кем-то мне приходились.
Надеюсь, не в этот раз.
— Целительница Аэлирин, — обратился он ко мне с почтением в голосе, — что вы думаете об этом?
— О нет-нет, — замахала я руками, — я ещё не целительница, я только...
Но он не желал меня слушать.
— Вы прошли обряд, — произнёс он медленно, и его голос обволакивал меня, убеждал, вынуждал поверить в собственные силы. — Духи приняли вас и наградили даром. Вы — целительница. И ваши волосы...
— Что с моими волосами? — с ужасом спросила я, хватаясь за серебристые пряди.
Он усмехнулся, и в уголках его глаз появились лучики морщинок.
Вот я дурочка.
Растерялась на ровном месте, посыпалась на простых вопросах.
— Ваши волосы прекрасны, — сказал он мягко. — Такой оттенок — знак целительницы высшего ранга.
— Ну хорошо, — я не удержалась от улыбки, — твоя взяла. Чего лечить будем?
— Вот, — он кивнул на раненую ногу, — нужно заживить рану.
Я уставилась на кровавое месиво и почувствовала, как улыбка сползает с моего лица.
— Эту? Да тут друид нужен или хирургический стол с полной анестезией! Я-то думала, нужно успокоить зверя или там... проверить, нет ли у него аллергии на эльфийскую пыльцу.
Эльф смотрел на меня с терпеливым ожиданием.
— Ладно, — вздохнула я, — смотрим, что тут у нас.
Я склонилась над раной, стараясь дышать ртом, чтобы не чувствовать запах крови, и вдруг слова полились сами собой:
— Здесь я могу посоветовать перекись водорода, но я вижу, что вы уже успели обработать рану мазью. Распространение заразы и отмирание плоти мы предотвратили, это хорошо.
Так.
Стоп.
Что я только что сказала?
И как, чёрт побери, я это поняла?
Я снова уставилась на рану, медленно подняла ладонь и провела над ней, не касаясь. И в тот же миг что-то странное произошло — мои пальцы закололо, будто тысячи крошечных иголок впились в кожу, а в груди разлилось тепло, мягкое и пульсирующее.
От раны исходил жар — воспаление, инфекция, борьба организма с вторжением.
А от мази — прохлада, успокаивающая, целительная.
И я вдруг поняла — просто поняла, без всяких объяснений — из чего сделана эта мазь.
— Луговые цветы с корнем яжика,
