подвох в том, что ты можешь оказаться предателем.
Мне на эти проверки было плевать, ведь моя вера в Кодекса абсолютна, но я мог признаться сам себе, что мне было хреново. Улыбаться братьям, но знать, что все они на карандаше у Старейшин. Видеть их лица и верить, что среди них нет предателей, готовых ударить в спину ради силы и иллюзорных обещаний Тёмных Богов.
Возможно, благодаря той работе я и не испытывал ничего, выворачивая душу Азраила. Холодный расчёт дознавателя, которому было плевать на боль и страдания живого существа. Просто работа. Просто проверка.
Надеюсь, что вернувшись в Орден, меня не заставят вновь взяться за это дерьмо. И уж тем более я не допущу, чтобы Ярослав пошёл по этому пути. Рогом упрусь, пойду на поклон к Первому Охотнику, но не дам Старейшинам запятнать душу мальчишки этой грязью. Лучше я сам буду тянуть эту лямку, дав Ярику возможность видеть в Ордене лишь его светлую сторону.
Поморщившись от воспоминаний об Ордене, как радостных, так и тёмных, я перестал копошиться в душе ангела. Самому от себя тошно, но иначе никак. Мне необходимо было понять и выяснить, чтобы принять решение — открыть ему правду, либо отказать.
Давление моей ауры сходило на нет. Бледный Азраил задышал полной грудью, его лицо покрыла испарина, а взгляд словно потух. Свет в нём сиял слишком слабо. Ангелу досталось. И очень сильно. Так бывает, когда ты закрыл в себе старые воспоминания, полные боли, а затем вновь их пережил.
— З-за что?… — хрипло спросил он.
— Мне нужно было понять, можно ли тебе верить, Азраил, — вздохнул я, чувствуя себя так, словно искупался в помоях. — Слова могут нести ложь, но душа… Она никогда не врёт. Вряд ли тебе нужны мои извинения, но мне жаль, что тебе пришлось всё это пережить вновь. И я тебя понимаю… Понимаю, как никто другой…
— Это уж вряд ли, — кисло улыбнулся он, с трудом поднявшись с колена.
Вместо слов я протянул раскрытую верхом ладонь. Ангел замер, ведь он понимал, что я ему предлагаю. Должен знать, раз прожил столь долго и видел столь многое. Тем более, в его душе я видел это знание.
Проглотив вставший в горле ком, он несколько секунд смотрел на мою руку, а затем положил свою ладонь поверх моей.
Я прикрыл веки, разжав все внутренние стопоры и потянулся к своим воспоминаниям. Потянулся к Славии, утаскивая за собой Азраила.
Стоило мне открыть глаза, как мы оба оказались в стенах города. Величественного, монолитного. Его белоснежные стены поражали своей высотой и неприступностью. Высокие шпили дворца, возвышающегося в центре города, достигали облаков. Всюду, куда не брось взгляд, были видны различны здания от малого до велика. Жилые дома, лавочки торговцев, муниципальные строения, казармы гвардии короля и многое остальное. Ранее этот город жил. Он дышал, а в его стенах звучал детский смех, сдобренный голосами взрослых.
Но сейчас этот город, последний оплот Славии, был в полной боеготовности. Огромная армия людей выстроилась у его ворот, а стрелки заняли стены. Баллисты и катапульты подготавливались на башнях. Люди суетились повсюду, готовясь к битве с врагом, которого невозможно одолеть обычными силами.
Я поднял глаза к небу. Некогда чистое и безмятежное его заволокло серой пеленой, которая изредка вспыхивала тёмно-зелёным сиянием. Воздух был тяжёл, а ветер приносил за собой смрад гнили и смерти.
Некогда живой мир — умирал. Леса чернели, деревья превращались в высушенные и скрюченные подобие самих себя. Вода в озёрах, морях и реках бурлила от Скверны, а земля пропиталась ею, неся смерть всему живому.
— Мортагар — последний оплот Славии, — сухо сказал я, наблюдая за Азраилом.
Ангел был в замешательстве. Он видел, какой Славия была, а теперь узрел во что она превратилась. Здесь больше не было места для живых, ибо сюда пришла Скверна. И единственное спасение от неё — бегство. Собственно, это люди и делали. Огромные колоны беженцев стремились к одному единственному порталу, поддерживаемого архимагами. Женщины, дети, старики… Их были тысячи. Мужчины же — готовились принять бой. Их бегство — погибель для их семей. И поэтому они будут сражаться. До конца. До последней секунды, пока через портал не пройдёт последний человек.
Неожиданно, как для армии, так и для Азраила, между городом и тёмным лесом появились десятки порталов. Воронки цвета лазури несли в себе столько энергии, что дрожало само пространство. А спустя миг из них стали выходить воины.
Возглавляемая командирами с отличительными гребнями на шлемах, это была целая армия. Пехотинцы, с тяжёлыми башенными щитами. Кавалерия, верхом на закованных в броню лошадях. Лучники, стрелы которых разили наповал. Маги, чьи заклинания стирали врагов в пыль.
Их поступь сотрясала землю, воинственный звук горна внушал в обычных солдат трепет, а возвышающееся знамёна вселяли в их души надежду.
Это был Легион Кодекса. Достойнейшие из достойных. И он прибыл, чтобы бросить вызов Скверне. Встретить её лицом к лицу и сразиться.
Выстроившись перед армией людей, они закрыли их собой, словно щит. Стали первой линией, которая примет на себя основной удар.
Горн затих, ветер трепал знамёна. Их удерживали лучшие из лучших. Сыновья Легиона, доказавшие в бою свою преданность Кодексу и силу.
Воронки порталов исчезли. Все, кроме одной, сквозь которую появился Я, верхом на мощном жеребце.
Видеть самого себя, свои прошлые доспехи, молот и лицо, было странным ощущением. Немного чуждым, но и родным одновременно.
— Да… твоё нынешнее тело явно уступает прошлому, — покачал головой Азраил. — У тебя случаем не было в предках великанов?
— Всё может быть, — безразлично пожал я плечами.
Мне было неведомо о своих родителей и тем более истории предков, а потому слова ангела могли оказаться отчасти верными. В прошлой жизни я и правда был слишком высоким и широким в плечах, выделяясь на этом поприще даже среди самых рослых Легионеров.
Пришпорив коня, я-прошлый оказался возле Легионеров, медленно направившись вдоль первых рядов. Их глаза не были видны сквозь забрало шлемов, но я чувствовал на себе взгляд каждого из своих сыновей.
— Мариус, — остановился я напротив сына, который из-за доспехов был похож на остальных, но не для меня. — Я помню день, когда ты сразил вожака оборотней на Кадии. А сегодня, как будешь биться?
— До последней капли крови, Благородный Венатор! — воинственно проорал Мариус, застучав копьём по щиту. Братья поддержали его, а их рёв был подхвачен остальными.
Я улыбнулся и
