Однако возникает вопрос: как на расстоянии в 50 лье можно было видеть метеор, если только не пользоваться достаточно мощными приборами? Очевидно, для этого его объем должен быть весьма значителен.
На этот сам собой возникающий вопрос «Стандард Уэйстон» ответила следующим образом:
Судя по высоте и видимым размерам болида, его диаметр, как показали проведенные ранее исследования, должен составлять 500–600 метров. Однако пока еще не представляется возможным с достаточной точностью определить его природу. Он виден в достаточно мощный бинокль только потому, что его поверхность ярко освещается, вероятно, благодаря трению при прохождении через атмосферные слои, хотя их плотность на такой высоте невелика, поскольку уже на расстоянии в восемнадцать километров эта плотность в 10 раз ниже, чем у поверхности Земли.[82]
Но, возможно, этот болид представляет собой скопление газоо& разной материи? А может, напротив, состоит из твердого ядра, окруженного светящейся оболочкой? Но какова толщина, какова природа ядра? Неизвестно и, вероятно, так никогда и не станет известно…
Стоит ли ожидать падения данного болида? Разумеется, нет. Несомненно, со времен, не поддающихся вычислению, он движется по орбите вокруг Земли. И если профессиональные астрономы до сих пор его не замечали, то виноваты в этом только они сами. Слава сделать столь замечательное открытие выпала двум нашим согражданам, мистеру Дину Форсайту и доктору Сидни Хадлсону.
Что касается вопроса о том, взорвется ли болид, как это часто происходит с подобными метеорами, вот какой можно дать на него ответ вместе с Гершелем,[83] ответ, одновременно являющийся серьезным объяснением: «Теплота метеоров при падении их на землю, сопутствующие огненные явления, взрыв при вхождении в более плотные слои атмосферы — всё это хорошо объясняется физическими законами конденсации воздуха, происходящей из-за их огромной поступательной скорости, а также взаимодействием весьма разреженного воздуха и тепла». Что касается взрыва, то его следует объяснять давлением, которое испытывает масса твердого вещества. Именно так произошло с болидом 1863 года. Хотя плотность воздуха была в десять раз меньше на том расстоянии, где он находился, болид испытал давление в 675 атмосфер, которое может выдержать, не взрываясь, только железо.
Таковы были объяснения, предназначенные для публики. В общем, данный болид появился в обычных условиях и до сих пор ничем не отличался от себе подобных. Либо он покинет зону земного притяжения, либо продолжит обращаться вокруг земного шара, либо взорвется и обрушит свои обломки на Землю, либо упадет, как падали и будут падать множество других метеоров. Во всем этом не было ничего из ряда вон выходящего. И поэтому ученый мир занимался этим болидом не более обычного, а обыватель не проявил к нему никакого особого интереса.
Одни только жители Уэйстона — на данное обстоятельство следует указать особо — настойчиво продолжали следить за всем, что было связано с метеором. Это объяснялось тем обстоятельством, что честь его открытия принадлежала двум уважаемым жителям города, и, похоже, метеор превратился в их имущество, их личную собственность. Впрочем, вероятно, как и все обитатели подлунной, жители Уэйстона остались бы равнодушными к сему космическому инциденту, который газета «Панч» назвала «комическим», если бы пресса рассказала о соперничестве между мистером Дином Форсайтом и доктором Хадлсоном, которое с каждым днем всё обострялось.
Однако, подводя черту, можно сказать, что, хотя на тот момент и не было причин для жгучего интереса к болиду, совсем скоро настроение общественного мнения переменится самым решительным образом. Мы увидим, как далеко может завести человеческая страсть, если она беспорядочно предается своим порывам.
Тем временем день бракосочетания приближался. До него оставалась всего лишь неделя. Миссис Хадлсон, Дженни, Лу, с одной стороны, и Фрэнсис Гордон, Митс — с другой, жили во всё возрастающей тревоге. Они по-прежнему опасались скандала, вызванного каким-нибудь непредвиденным обстоятельством, встречи двух туч, заряженных противоположными зарядами и способных породить гром и молнию! Все знали, что мистер Форсайт не сменит гнев на милость, а ярость доктора Хадлсона ищет новые возможности вырваться наружу. Небо постоянно оставалось чистым, атмосфера — прозрачной, а горизонты Уэйстона — открытыми. На протяжении какого-то времени противники могли сутками напролет следить за пролетавшим у них над головами метеором, величественно украшенным сверкающим нимбом. Они пожирали его взглядом, ласкали глазами, называли собственным именем: болид Форсайта, болид Хадлсона. Он был их детищем, плоть от плоти! Он принадлежал им, словно сын своим родителям! Его вид не переставал приводить их в трепет. Каждый из них непременно отсылал, один — в обсерваторию Цинциннати, второй — в обсерваторию Питтсбурга, результаты проводимых наблюдений, гипотезы, выдвигаемые на основании перемещения и формы метеора. И при этом не забывали напоминать о своем приоритете открытия.
В «Стандард Уэйстон» даже появилась довольно едкая заметка, направленная против доктора Хадлсона. Ей авторство приписывали мистеру Дину Форсайту. В заметке говорилось, что некоторые действительно обладают слишком зоркими глазами, когда смотрят через чужие зрительные трубы, и слишком легко замечают то, что уже было замечено до них.
На следующий день в ответ на эту заметку газета «Уэйстон ивнинг» написала, что есть зрительные трубы с плохо протертыми объективами, усеянными маленькими пятнышками, которые не слишком уместно принимать за метеоры.
Одновременно «Панч» напечатала слишком похожую карикатуру на обоих противников. С гигантскими крыльями за плечами, они гнались наперегонки за болидом, изображенным в виде головы зебры, показывающей им язык.
Впрочем, хотя из-за этих статей и оскорбительных намеков положение обоих соперников со дня на день ухудшалось, им еще не представился случай вмешаться в вопрос о предстоящей свадьбе. Пусть они не говорили о ней, зато позволяли всему идти своим чередом. Даже если им, чтобы не столкнуться лицом к лицу, придется отсутствовать, что было бы достойно сожаления, церемония всё равно состоится. Фрэнсиса Гордона и Дженни Хадлсон свяжут «золотые цепи вплоть до самой смерти», как поется в старинной бретонской песне. И если даже двум упрямцам вздумается окончательно поссориться, преподобный О’Гарт всё же совершит ритуал венчания в церкви Святого Андрея.
Двадцать второго и двадцать третьего апреля не произошло никаких изменений. Но хотя положение не ухудшилось, оно и не улучшилось. Во время трапезы семейство Хадлсон избегало малейших намеков на метеор, а мисс Лу бесилась оттого, что не могла высказаться о нем как следует. Мать дала ей понять, что по этому поводу лучше хранить молчание, чтобы не нагнетать обстановку. Тем не менее достаточно было взглянуть, как девочка кромсает свою отбивную, чтобы понять, что она думает о болиде и хочет растерзать его на такие же мелкие кусочки, чтоб его и след простыл. Что касается Дженни, то она не могла скрыть своей грусти, которую доктор не желал замечать. Возможно, он действительно ее не замечал, с головой уйдя в астрономические заботы.
