В ее голосе прозвучала грустная нотка. Эдит села рядом и с участием заглянула бабушке в глаза.
— Ты нездорова? Только умоляю, не скрывай от меня. Если не хочешь, мы не скажем маме и папе, но я должна знать…
— Нет, ну что ты, моя дорогая. — Бланш любовно провела ладонями по ее волосам. — Я здорова.., насколько это возможно для моего возраста. Другое меня беспокоит. — Она взглянула на Эдит, и взгляд ее был таким ласковым и тревожным, что у Эдит сжалось горло. — Если бы ты только еще раз подумала, хорошенько-хорошенько подумала… Заслуживает ли он твоей любви?
— Бабушка, честное слово, ты беспокоишься напрасно! — воскликнула Эдит. Ей сейчас хотелось только успокоить бабушку, и она забыла о собственных сомнениях, которые с некоторых пор не давали ей покоя. Как всегда, когда к кому-то проявляли несправедливость, Эдит чувствовала потребность броситься на его защиту. — У нас с Сесилом все получится. Конечно, он заслуживает любви! Каждый человек заслуживает, чтобы его любили. И он меня действительно любит…
Бабушка, не дослушав ее, со вздохом встала, подошла к буфету и стала доставать тарелки.
— Давай-ка лучше обедать. Я приготовила камбалу в белом вине.
Эдит вгляделась в ее лицо, и ей показалось, что у бабушки под глазами появились тени и вся она как-то осунулась.
— Знаешь, что? Я позвоню Сесилу и скажу, что пойду с ним в ресторан в другой раз. А сегодня подольше побуду у тебя.
— Мне как раз надо как следует вытряхнуть все покрывала, — оживилась бабушка. — Боюсь, одной мне не справиться.
Она прошла в кухню, напевая какой-то веселый мотивчик, а Эдит подсела к телефону и сняла трубку. Смешная бабушка, придумала какие-то покрывала. Ведь миссис Пули исправно приходит к ней раз в неделю, чтобы сделать уборку.
— Алло? — откликнулся сразу же голос Сесила, он как будто ждал ее звонка. — Это ты, малыш?
— Да, — ответила Эдит с мимолетной запинкой, потому что до сих пор он ее ни разу так не называл. — Как ты себя чувствуешь, дорогой?
— Как я себя могу чувствовать? — кисло отозвался он. — Эта пытка неизвестностью продлится до понедельника. Ты откуда звонишь? Я набирал твой номер, но ты не отвечала.
— От бабушки. Сесил, ты не очень расстроишься, если мы перенесем наш ужин? — спросила она виновато. — Понимаешь, бабушка, мне кажется, нездорова и скрывает это от меня. Я волнуюсь. Мне хочется убедиться…
— Я что-то не пойму. Разве ты врач? Ну вызови к ней врача, если она действительно заболела, — сухо проговорил он.
— В том-то и дело, что я не уверена. И, чтобы успеть к тебе, мне надо уже бежать на поезд, а я только что пришла…
— Я что-то ничего не понимаю! — резко проговорил Сесил, и Эдит представила, как он хмурит свои красивые каштановые брови. — Ты что-то нафантазировала и из-за этого отменяешь нашу договоренность. Ничего не случится с твоей бабушкой. И ты, наверное, забыла, что кроме бабушки тебя ждет кто-то еще.
Его резкий тон вызвал в ней протест. Эдит тоже нахмурилась.
— Прости, Сесил, но ничего страшного не случится, если мы поужинаем в другой раз. У нас впереди вся неделя.
— Ты что, не понимаешь, что мне нужна твоя поддержка, что я хотел побыть сегодня с тобой? — зашипел он.
Эдит замялась. Не могла же она рассказать ему о том, как просила за него Мэтью. Почему-то обещание Мэтью ее настолько успокоило, что теперь она нисколько не волновалась за Сесила. Может быть, напрасно? В конце концов, Мэтью не такая уж крупная фигура… Наверное, ее место действительно рядом с Сесилом… Но нет, ведь она пообещала уже бабушке, что останется с ней.
— Сесил, я и так все время думаю о тебе. И я уверена, что все у тебя обойдется. Давай сходим в ресторан завтра, прошу тебя.
— Мне бы твой оптимизм, — проворчал он. — Ну как хочешь. Если тебе веселее с бабушкой…
Тогда до завтра. Я зайду к тебе в офис.
Он положил трубку, — и тут же из кухни выплыла довольная бабушка с кастрюлькой в руках.
— Вот и чудесно, милая. Быстрее расставляй тарелки, а то я очень проголодалась.
Через четыре часа Эдит сошла с электрички на вокзале Виктория. Был тихий, теплый летний вечер, и она решила пройтись пешком до дома. Перекинув ремешок летней белой сумочки через плечо, она неторопливо зашагала по тихой Гренвилл-стрит.
Навстречу ей то и дело попадались молодые пары, желавшие продлить удовольствие воскресного дня. Встречались и одинокие женщины, и мужчины, причем последние бросали на неспешно шагавшую Эдит заинтересованные взгляды, пытаясь поймать ее взгляд, но она смотрела вдаль или равнодушно скользила глазами по их лицам.
Вот она поравнялась с оградой сквера, на который выходили окна ее квартиры. На скамейках сидели неизменные мамы с колясками, по дорожкам бегали дети. Эдит задумчиво смотрела на них, ведя пальцем по прутьям ограды, и вдруг замерла на месте. На одной из скамеек сидел Мэтью. И ей мгновенно вспомнилось, как вчера она увидела его в окно, но потом решила, что ей показалось…
Эдит почувствовала, как вся переполняется радостью. Возможно, она даже не осознала, что это радость, — просто ей стало легко дышать, на губах сама собой заиграла улыбка, в груди разлилось приятное тепло. Она вошла в ворота и остановилась перед ним. Мэтью быстро вскинул глаза.
— Эдит! Я пойман на месте преступления.
— Вот именно. И вчера я тоже тебя видела.
Ты сидел на этой же самой скамье, а потом как сквозь землю провалился.
— Боюсь, что это правда. Я действительно сидел здесь вчера.
— Ну и что ты делаешь здесь, в этом сквере? — спросила она в том же шутливом духе, и вдруг по ее спине пробежал легкий озноб. Что он ей сейчас ответит?
— Здесь чудесный уголок, типично лондонский. Очень живописный. Я уже сделал несколько зарисовок, — ответил он как ни в чем не бывало. — Хочешь посмотреть?
Он приглашающим жестом, указал на скамью рядом с собой. Эдит села, аккуратно расправив юбку. Он раскрыл блокнот и стал показывать ей свои наброски — дети с собакой, старушка с коляской… Но Эдит едва смотрела, ее вдруг охватило совершенно необъяснимое, неодолимое желание дотронуться до него, почувствовать прикосновение его руки. Она не отрываясь смотрела на его длинные пальцы.
Руки его казались худыми, но в них чувствовалась недюжинная сила. Если он подхватит женщину на руки, то она почувствует себя уютно и в безопасности. Она перевела взгляд на его шею… Какая она прямая и крепкая, и как красиво касаются волосы на затылке воротничка рубашки. У него очень красивые волосы, просто как шелк. Ему стоит отрастить их подлиннее…
Мэтью что-то говорил про свои рисунки, но вдруг замолчал и посмотрел на нее. Снова Эдит увидела эти серые глаза совсем близко. Ее сердце сладко замерло…
