с ужасом смотрю на всё происходящие, а этот мужчина просто расстёгивает свои брюки и достаёт свой возбуждённый ярко-алый член, который, как мне кажется, готов взорваться от похоти.
Он явно пьян или не в себе, он не обращает внимание ни на кого, в его голове — только дикая охота и неуёмное садистское желание. Он встаёт сзади этой девчонки, пристраивается к её попке, жёстким рывком притягивая её к себе, звук рвущихся остатков кружев — и вот он уже с размаху, на всю длину входит в её анус, и девчонка лишь жалобно хрипит, потому что у неё больше не осталось сил на крик.
Сколько времени и сколько человек её уже успели изнасиловать, пока мы здесь? Я перевожу взгляд на Рустэма: его глаза сверкают от возбуждения и азарта.
Я слишком хорошо знаю этот дикий блеск. Ему всегда было мало. Простые вещи уже не заводили его. Ему всегда было нужно больше и жёстче, и теперь он, наконец-то, нашёл дело себе по душе.
Он подходит к своей бывшей любовнице и, оттянув голову за волосы назад, вставляет в её окровавленные разбитые губы свой фаллос, начиная яростно трахать её в рот, и я вижу, как дёргаются в бешеном ритме его подтянутые ягодицы…
25
Илона
Я с ужасом наблюдаю за этой картиной. У меня нет сил отвести взгляда от того, как двое ненасытных монстров терзают тело этой девушки.
Меня тоже ждёт это?!
Вот Рустэм и клиент наконец-то кончают прямо на её лицо, на попку своей жертвы, которая бездыханным телом сейчас лежит на голом полу, и мой муж, на время насытившись, подходит к нам, натягивая на ходу штаны.
— Ну а для тебя, моя любимая, — брызжет слюной мне в лицо Рустэм, — я подготовил более изысканное развлечение. Ты ведь достойна лучшего, да? Я тебя не устраивал, и ты решила со мной развестись? А потом изменяла мне с моим же собственным отцом, да? Хотя, какой он мне отец? — снова презрительно бросает он в сторону Умара, расхаживая перед нами, как надутый петух. — Он давно потерял свою власть и могущество. Так, старый идиот, который променял свой бизнес на сочную молодую дырку, — усмехается он.
Он делает знак рукой, и вдруг одна из клеток распахивается, и из неё вырывается прямо на арену свора голодных рвущихся в бой доберманов.
— Смотри, какие милые щеночки. Ты, кажется, как-то хотела завести одного? — юродствует Рустэм. — А здесь их сразу много. Всё, как ты хотела. Кобели для течной суки. Выбирайте вы, двое: я бросаю либо Рустэма этой своре, и пока его рвут на части живьём, мои дорогие клиенты трахают мою шлюху-жену, наслаждаясь этим возбуждающим аппетит зрелищем. Это очень повышает либидо, вы знали?
И тут он подходит вплотную ко мне:
— Или ты первая хочешь порезвиться с щенятками? Выбирай! — рявкает он мне.
Вся жизнь проносится у меня перед глазами.
Но я знаю только одно: самое лучшее, что у меня было в жизни, это те несколько дней, что я провела с Умаром. Моей единственной любовью.
Я ни о чём не алею, потому что он научил меня любить. Наслаждаться другим и дарить наслаждение…
И я решительно делаю шаг вперёд:
— Не трогай Умара. Я сама пойду на арену, — я говорю словно сквозь туман, но я хочу спасти жизнь своему любимому. И я не выдержу, если его будут у меня на глазах разрывать на кусочки голодные псы…
Ну вот и всё… На этом заканчивается моя история.
И я это отчётливо понимаю.
Мне кажется, стены плывут вокруг меня, рушатся, я словно теряю ориентацию и равновесие, и только урывками вижу, как мой муж, Рустэм, а не Умар, летит прямо через ограду в яму, к голодным псам, которые набрасываются на него, но я уже ничего не вижу, потому что моё лицо утыкается в тёплую грудь, пахнущую дорогим коньяком и дублёной кожей, и самый любимый голос шепчет мне на ухо:
— Отвернись, любимая. Тебе нельзя смотреть на это… Прости, что я заставил тебя увидеть и пережить всё это… — и сильная рука гладит меня по волосам, успокаивая меня…
Я слышу вокруг нас голоса, выстрелы, но мы словно стоим в центре этого ада, накрытые стеклянным пуленепробиваемым колпаком, и я вдруг понимаю, что всё позади, и словно читая мои мысли, Умар продолжает хрипло шептать мне на ушко:
— Не бойся, моя девочка. Всё хорошо. Всё позади… Тебя никто не тронет… Ты в безопасности. Под моей защитой… Эпилог
Я лежу на груди Умара и слышу стук его сердца.
Совсем рядом, в нескольких метрах от нашего крыльца на берег накатывают тихие волны, и сразу же откатываются обратно.
— Прости, моя девочка, что тебе пришлось пройти через это, — в который раз умоляет меня мой любимый о прощении. — Но после матери Рустэма я не мог верить ни одной женщине в мире …
— И поэтому ты хотел испытать меня? — поднимаю я на него свои глаза.
Я знаю, что это ужасно, но я понимаю, через что ему пришлось пройти. И я не держу на него зла.
— Я просто хотел убедиться, что ты на самом деле меня любишь, — целует он мои глаза, мои скулы, и вот уже я лежу, подмятая под его большим сильным телом.
— А ты меня? — шепчу я ему с лёгкой улыбкой.
Хотя я и так знаю ответ.
— Больше жизни. И если бы ты тогда не согласилась пойти вместо меня на арену, я всё равно продолжал бы любить тебя, — признаётся мне этот сильный хитрый мужчина, которого я смогла приручить. — Но теперь я люблю тебя ещё сильнее… — и он зарывается лицом в мои волосы.
Он больше не боится показывать мне свою любовь.
Я вспоминаю все ленты новостей: «Загадочное исчезновение бизнесмена», «Миллиардер Умар Исмаилов найден мёртвым», «По предварительным данным следствия миллиардер стал жертвой криминальных разборок».
Но только я одна знаю правду. Я и ещё несколько людей Умара. Он стал жертвой любви.
Он бросил все свои дела, чтобы начать жить заново.
Со мной.
В другой стране.
Под другим именем.
И я никогда не предам его.
— Хочу тебя. Постоянно… — шепчут его горячие губы, когда он уже с нетерпением подростка задирает моё белоснежное летнее платье, и его пальцы раздвигают мои сладкие слипшиеся от сока желания губки.
Проводит пальцем вдоль моей щёлочки, и я всхлипываю в сладком предвкушении.
— А я — тебя… — признаюсь я, вспыхивая от своих слов, и мои ноги сами раздвигаются,
