хочу видеть её.
Потому что перед глазами стоит та, другая.
Запертая, как в драгоценной шкатулке, в своей бархатной комнатке наверху.
Вот Инесса начинает стискивать и ласкать свои огромные шары, мягко выскакивающие из лифчика, и я вижу острые розовые соски, которые она пощипывает своими пальчиками с длинными алыми коготками.
Я смотрю на эту сочную дырку, запрокинув руки за голову, мой член всё так же ноет и стонет в штанах.
Но совсем по другой.
А эта шлюха стискивает вместе свои титьки, дразнит меня, и я вижу, как липкая дорожка смазки течёт между её загорелых оранжевых бёдер.
Хочет, чтобы я её оттрахал.
Отодрал во все щели.
Такое не сыграешь.
Не притворишься нарочно…
А я хочу, чтобы та, другая, единственная, хотела меня точно так же…
И даже ещё больше.
Так же стонала и ныла, как эта шлюха, умирала от дикой похоти:
— Хочу тебя, Умар…
Инесса в нетерпении стаскивает с себя свои трусики, и я вижу, как разбухла от желания её дырка. Как она хочет сесть на мой член, втянуть, всосать его в себя…
Я помню, что она мне всегда даже нравилась.
По крайней мере, в отличии от других она могла разбудить во мне хоть какие-то ощущения….
Когда я в исступлении просто начинал тарабанить её со всей своей голодной яростью в её сочную чавкающую соком желания дырку…
Но только не сейчас.
Инесса подползает ко мне, стягивает с меня штаны, и мой хрен выпрыгивает из них, но только одна девочка в этом мире может унять его.
Утолить мою жажду…
Я с унылой тоской думаю по себя, что пусть отсосёт разок, а потом я её выставлю за дверь, и вот блядские мокрые губы уже касаются пунцовой раздутой от похоти шишки…
Но вдруг мне кажется, я вижу что-то за дверью.
Мелькает какая-то тень.
Мне показалось, или я на самом деле увидел бледное испуганное лицо?
Личико моей милой девочки, которая подсматривает за мной?
— Умар, мой сладкий… У тебя такой огромный… Такой красивый, — утробно урчит как голодная кошка голодная шлюха, и я буквально отшвыриваю её от себя.
Она летит на другой край кровати.
Не хочу её.
Никого не хочу, кроме моей невестки.
Лучше уж подрочить в кулак, чем трахать эту многоразовую дырку.
— Ты свободна, — рявкаю я шлюхе, и та послушно вскакивает на ноги, начинает собирать свои тряпки.
— Может, всё-таки, я отсосу тебе, сладкий… — начинает она, я смотрю на её алчные дутые губки…
Но уж нет…
— Вали отсюда, ты что, плохо меня поняла? — рычу я уже в раздражении, и той этого достаточно, чтобы мигом скатиться кубарем вниз по лестнице.
Нет, это невозможно…
Что мне делать?!
И я наливаю себе полный стакан коньяка, чтобы хоть как-то попытаться потушить пожар, который жжёт мой пах, мою мошонку, мой окаменевший член…
Не помогает…
И я выпиваю весь коньяк из горлышка…
До самого дна.
Чтобы забыться пьяным тупым сном.
Чтобы не сорваться…
Башка раскалывается от выпитого.
Еле вспоминаю, сколько я вчера высосал, но тут слышу жизнерадостный звонкий голосок где-то у себя над ухом:
— Доброе утро, Умар! Неужели вы всё ещё спите? Вы же сами сказали прийти к вам пораньше… — её голос раздаётся в моей голове колокольным звоном.
И этот аромат кофе…
Я ведь ненавижу кофе.
— Какого хрена… — выдавливаю я из себя, пытаясь разлепить опухшие веки, и мне кажется, что сейчас мои мозги лопнут ярким огненным шаром…
И вот передо мной стоит она.
Мой ангел, в ореоле света.
Только теперь она выглядит как падший ангел.
Ангел в одежде шлюхи…
Что это на ней такое вообще надето?
— Во что ты вырядилась? — рычу я на неё охрипшим голосом, пока Илона расставляет на прикроватном столике кофейные чашечки и кофейник.
Вижу, как она наклоняется в своём мегакоротком красном бархатном платьишке, и её аппетитная попка маячит у меня прямо перед глазами…
Как мишень…
Как красная тряпка для быка.
И чувствую, как мгновенно встаёт по стойке смирно мой было заснувший член.
Эта девочка просто нечто.
На неё у меня всегда стоит.
Это выше моих сил.
Я не могу это контролировать…
— Это ваш кофе, всё как вы просили, ровно в шесть утра, — присаживается она на край постели и протягивает мне маленькую чашечку с чёрным как дёготь напитком.
Беру его нетвёрдой рукой.
Какого чёрта я ей сказал про кофе…
Люблю чёрный чай с молоком по утрам.
— И вот подходящий наряд, разве вам не нравится? — хлопает на меня своими длиннющими ресницами. — Вы же сами вчера сказали, чтобы я оделась получше. Не как чучело с рынка. А судя по тому, что я вчера увидела, это платье как раз в вашем вкусе, разве нет? — встаёт она напротив меня, поправляя свой наряд. — Или вам опять что-то не нравится? Снова нет? — улыбается мне. — Вы только скажите, и я его сниму…
Зря она произнесла это…
Она выглядит просто охрененно в этом платье…
Даже в этой шлюховатой одёжке она для меня — королева.
Не то что вчерашняя шваль.
Но у меня отличное воображение.
И я прекрасно представляю её сейчас без одежды.
Чувствую, как предательски потеют руки.
Делаю нервный глоток, чтобы хоть как-то отвлечься, и весь мой рот наполняется ссаным дерьмом…
— Что это нах за… — рычу я, пока брызги мерзкой жидкости разлетаются по всей кровати…
17
Илона
Забегаю в свою спальню и захлопываю дверь, запираюсь на ключ.
Я ненавижу своего свёкра!
Эту грязную развратную свинью!
Он ничем не лучше своего урода-сына!
Рустэм весь в отца, только и всего!
Пытаюсь отдышаться, успокоиться, но перед глазами вновь и вновь встаёт эта картина, где глянцевая продажная девка лижет огромный красный член, урча от удовольствия и сладострастия…
И больше всего на свете сейчас я ненавижу саму себя за то, что я завидую этой девке.
Завидую тому, что она сейчас там, с ним… И это её Умар сейчас поцелует в губы, овладеет ей, пока она будет утробно мяукать:
— Хочу тебя, Умар…
А я утром им должна принести ещё и кофе в постель?! Интересно, одному ему, или ещё и этой твари?!
И тут отчаянный план рождается у меня в голове… Он меня не сломает, чтобы он там себе не воображал!
Одета как чучело с рынка?! Ну хорошо, будет ему не с рынка! И я решительно распахиваю дверь в гардеробную комнату, набитую под завязку дорогущими стильными шмотками.
Не устраивает его мой изысканный скромный
