как она едва касается его кончика…
Нет, это зрелище я точно не вынесу и я вдруг срываюсь с места. Нахожу в себе силы оторваться от этого спектакля, от которого мне отчего-то невыносимо больно и горько, и я уже бегу вверх по лестнице в свою золотую бархатную спальню…
13
Умар
Я боялся признаться себе, что больше всего на свете я боюсь увидеть эту маленькую девочку в подвенечном платье.
Потому что это не моя девочка.
Единственное, чего я хотел — это забрать её себе, наплевав на все условности.
Зачем она моему сыну? Очередная кукла, с которой он поиграет, прежде чем сломать.
Я слишком хорошо его знал, чтобы не понимать этого…
Он весь был в свою мать.
Которую я любил и ненавидел больше всего на свете.
Я помню, как она сопротивлялась чувствам, своим желаниям, пока не отдалась мне, не подчинилась моей воле.
Но и тогда она меня переиграла своей смертью.
И последнее, что я от неё услышал, было: «Ненавижу тебя, Умар. Будь ты проклят»…
И её проклятье сбылось: я прожил двадцать пять лет после её смерти, и ничто больше не радовало меня в этой жизни.
Ни деньги, которых у меня так много, что я просто не знаю, чего мне ещё хотеть.
Ни безграничная власть: что мне с того, что все меня боятся и уважают?
Ни эти бестолковые шлюхи, подстилки, готовые лечь под любого, кто им больше заплатит…
И вот я увидел её.
На свадьбе собственного сына.
И весь мой мир перевернулся.
Сердце обожгло диким всё пожирающим пламенем.
Я не думал, что так умею гореть.
И я сгорел в этом пожаре.
Ещё секунда, задержись я на этой свадьбе ещё хоть на десять минут, я бы уже не отвечал за себя: я бы скомкал её в свои объятия, пока её тонкие кости не хрустнули бы под моими сильными пальцами, я бы просто унёс её как добычу, как трофей.
Украл бы невесту собственного сына.
Но я так не сделал.
Я всего-навсего отвернулся и ушёл.
И постарался забыть о ней.
Откупился от сына деньгами, домами, тачками, лишь бы больше не видеть её.
Ту, которая больше всего напоминала мне о единственном времени в моей жизни, когда я был по-настоящему счастлив.
Когда я любил по-настоящему…
Когда я был отдать всё, что угодно за неё, свою жизнь… Но она не взяла и этого.
Бросила меня первой…
И умерла с проклятиями на губах.
Я ушёл с головой в дела, я не видел ни своего сына, ни свою невестку.
Я хотел избежать ненужных соблазнов.
Мне, естественно, докладывали, что Рустэм пошёл вразнос.
Он был весь в свою мать.
Не сдерживал свою страсть, свою похоть.
Но кто я такой, чтобы вмешиваться в его жизнь, рушить его семью?
В конце концов, эта девочка сделала свой выбор.
Откуда мне было знать, что её все это не устраивает?
Она ведь так была похожа на неё…
И вот она стоит у меня, ждёт, когда же я наконец-то приму её, а я чувствую себя как мальчишка на первом свидании.
Ладони потеют. Сердце глухо стучит в груди.
Усмехаюсь: хорошо, что это никто не видит.
Сам Умар заробел от девчонки! Кто я тогда буду после этого?!
Заставляю её ещё подождать.
Тяну время.
Надо успокоиться.
Подхожу к своему бару и наливаю себе стакан коньяка.
Руки трясутся: да это какой-то бред!
У меня в жизни не дрожали пальцы!
Опрокидываю полный бокал дорогущего коньяка в рот.
Берёг его для особых случаев.
Вот этот случай и настал.
— Я хочу развестись с вашим сыном, — дерзко бросает мне с порога.
— Хочешь уйти от моего сына? Опозорить нашу семью? — хмыкаю ей в ответ.
Я ведь понимаю, что я ни за что на свете не дам ей скрыться.
Сбежать от меня.
Потому что без неё мне незачем больше жить.
Я не знаю, как это случилось, но я уверен в этом.
Что вся моя жизнь зависит от этой девчонки.
Но она никогда не узнает об этом.
Не должна узнать.
Я прогну её.
Научу подчиняться.
Верну ли я её потом Рустэму?
Не думаю.
Мой сын её упустил.
Ну сейчас я пока говорю ей, приближаясь к ней на такое близкое расстояние, что снова чувствую, как начинают гореть мои кости, как раскалённые угли от близости её такого желанного тела.
И такого запретного.
— Ты поедешь в мой дом и будешь жить до тех пор, пока не научишься быть хорошей женой, — смотрю я в её кристальные, как два алмаза, глаза, а у самого дух захватывает.
Сдерживаюсь, чтобы здесь же не скомкать её, как кусок шёлковой бумаги в шарик…
Прижать её к себе…
Унести её с собой…
Ни одна женщина никогда не имела надо мной такой власти.
Но это я покажу ей свою власть над ней.
— Ты сейчас поедешь ко мне домой и приготовишь мне ужин, — приказываю я своей невестке.
Я могу купить самого дорого повара в городе, да что там повар — мне принадлежит несколько самых дорогих и роскошных ресторанов!
А я заставляю эту девчонку готовить для меня.
Потому что я так давно не приходил в свой дом, чтобы меня там кто-то ждал…
Чтобы кто-то готовил для меня…
И я хочу, желаю, чтобы теперь она ждала меня каждый вечер в моём доме…
Рустэм?
Он просто зарвался.
Мальчишкой надо заняться.
Проучить.
Подумаю об этом чуть позже.
Значит, это правда, что он заставлял жену смотреть на то, как он трахает своих грязных шлюх?
И я снова морщусь от воспоминаний: яблоко от яблони…
Вспоминаю его мать.
И теперь хочу отомстить той, уже мёртвой, используя эту девчонку, словно она виновата, что так похожа на неё…
А моя невестка дерзкая…
Меня это будоражит… Хочется сломать её…
Сама виновата.
Она послушно уходит, а я остаюсь ждать вечера, хотя уже сейчас готов отправиться вслед за ней.
Вместе с ней.
Все дела по боку.
Не могу ни о чём больше думать.
Моё тело меня не слушает.
Оно слушает только дикое ненасытное желание, которое Илона распаляет во мне, стоит ей только очутиться рядом.
Я как фитиль, она — спичка.
Взрывная реакция неизбежна…
И я выпиваю залпом ещё стакан коньяка.
Чтобы хоть как-то успокоиться.
Свыкнуться с мыслью, что теперь она у меня в доме.
Ждёт меня. Только меня.
И я могу делать с ней всё, что захочу…
