ней вплотную.
К этой обиженной гордой птичке.
Я оскорбил и обидел её, как только мог, но она продолжает дерзко смотреть на меня.
Мне хочется сейчас приподнять её лицо, впиться в эти искусанные от обиды губки глубоким засосом, проскользнуть языком между её зубками, почувствовать в своих ладонях вес её лёгкого и аппетитного, как сладкий эклер, тела…
Но я сдерживаюсь, хотя явственно ощущаю, как у меня в штанах всё просо окаменело.
Ещё немного — и начнётся самое настоящее извержение вулкана.
И как я тогда буду выглядеть перед этой девчонкой?
Грозный и властный авторитет, который не в силах удерживать свой член в штанах?
— Иди! — злобно рычу я на свою невестку.
Лишь бы она поскорее скрылась.
Не отравляла меня своей опасной ядовитой близостью…
А то я за себя уже не отвечаю…
Сладкая вкусная девочка, от которой у меня буквально сносит крышу…
Она быстро скрывается, сбегает на кухню, а я пью своё дорогущее вино, с сожалением поглядывая на пустую тарелку: стоит признать, её мясо было самое вкусное, что я когда-либо ел в своей жизни.
И теперь, чтобы не потерять лицо, я вынужден жрать какую-то дрянь из морозилки. Я даже понятия не имею, чем её обычно забивает моя домработница.
Остаётся только надеяться, что у неё такой же хороший вкус, как у моей невестки…
Вот она появляется в дверях, и у меня сердце замирает, когда я вижу её силуэт.
Пышная мягкая грудь, в которую мне хочется впиться губами, прикусить нежный тугой сосок, присосаться к нему…
Тонкая талия, плоский животик и там, между ножками — заветное место, маленькая сонная девочка, которую я хочу полюбить, поцеловать… Встать перед ней на колени.
Я — и на колени?!
Снова чувствую, что плыву.
Но, по счастью, запах от тарелки, которую ставит передо мной на стол Илона, просто мерзотный. Меня тошнит от него, но я стараюсь не потерять лицо перед этой девчонкой.
Такой отобьёт не только аппетит, но вообще всё желание заниматься любовью и жить.
— Что это? — рявкаю я.
Не хочу это пробовать.
Но надо.
— Это блюдо, достойное вас, — нежным голоском тянет моя невестка.
И я не понимаю, она что, издевается?
Слышу сарказм в её голосе?
Но нет — её ясные глаза чисты, взгляд кристально честный.
Такие глаза не умеют врать.
И я с риском для жизни отправляю в рот странного вида пельмень.
Мать твою!
Шпинат! Это даже ещё хуже чем кабачок и манная каша с комками!
Еле сдерживаю рвотные позывы.
Судорожно запиваю всё это дорогущим вином.
Я готов убить эту девчонку!
Но она продолжает смотреть на меня своим невинным взглядом как ни в чём ни бывало.
Она издевается надо мной?
Или всё-таки нет?
— Ну как, понравилось? Угощайтесь ещё.
— Спасибо. Я сыт по горло. Ты не умеешь ни готовить, ни красиво выглядеть, — отыгрываюсь я на ней.
Хотя эта девочка умеет быть красивой и желанной в любой одежде.
Всегда…
— Можешь идти в свою спальню, — рявкаю ей.
Потому что задержись она здесь хотя бы ещё на пять минут, я за себя не отвечаю.
Единственное, чего я сейчас хочу, это подсадит её попкой на этот обеденный стол, стряхнуть ко всем чертям на пол весь этот французский фарфор, столовое серебро, раздвинуть своими бёдрами её ноги в стороны и провести подушечкой пальцев у неё между губок…
Почувствовать эту тёплую влажную сладость…
Её желание…
А вдруг она не хочет меня?
Брать её силой?
Я так не могу…
— Что-то не так? Тебе чего-то не хватает? Тебе не нравится твоя комната? — смотрю на неё.
И тут её прекрасное лицо озаряется такой искренней полудетской улыбкой:
— Нравится! Очень.
Ещё бы.
Она ведь не знает, откуда ей знать, но эту комнату я распорядился подготовить специально для неё…
Мечтал, как идиот, что они будут приезжать ко мне в дом с мужем…
И теперь она здесь.
Одна.
Без моего сына.
И я как дурак не знаю, что мне делать.
— Иди в свою комнату. Не желаю тебя видеть до завтрашнего утра. Когда ты мне должна принести кофе в постель.
И зачем я это сказал? Я ведь не пью кофе по утрам!
— Что? — переспрашивает меня девочка, и я вдруг представляю отчётливо, во всех красках, как она утром вплывает в мою берлогу с серебряным подносом.
Вся розовая и разомлевшая после сна, как сладкий сахарный леденец…
Как невозможное запретное лакомство…
Ммм…
— Да, кофе в постель. Обожаю выпить чашечку, как только проснусь, а разве ты — нет? Уж кофе-то, я надеюсь, ты не испортишь? С этим может справиться даже полная идиотка. А пока хватит на сегодня. И жду тебя завтра… В шесть утра, — отыгрываюсь я на ней по полной за ту мерзость, что она мне сварила на ужин.
До сих пор так и не понял, она это сделала намеренно или всё-таки нет…
— В шесть утра?!
— Да, именно. И постарайся к этому времени не выглядеть как чучело с рынка.
Хотя эта куколка — самая красивая девочка, которую я когда-либо видел.
Которую я хотел.
И мой голодный ненасытный член сейчас в штанах думает точно так же…
Иду к себе в комнату, и понимаю, что я так не могу.
Осознавать, что совсем рядом, надо мной — моя конфетка, только протяни руку.
Только съесть я её не могу.
Не позволяет сраная гордость.
И рука сама тянется… К мобиле, где у меня есть заветный телефончик на все случаи жизни…
16
Умар
Вот она — палочка-выручалочка Инесса.
Прибыла как всегда чётко ко времени, словно специально сидела и ждала моего звонка.
Мне нужно срочно выпустить пар.
Если я сейчас не солью в какую-то дырку, то просто сойду с ума.
Ворвусь в комнату Илоны, выломаю дверь, возьму её…
Но я не хочу брать её силой.
Она сама должна попросить меня.
Умолять меня об этом…
А пока…
А пока передо мной стоит первосортная шлюха за два косаря баксов.
— Хочу тебя, мой сладкий. Ты самый лучший, — шепчет она мне своими пухлыми порочными губами, которыми умеет отсасывать лучше всех.
Высасывать как пылесос.
Жадно, умело, ненасытно.
Я лежу на своей необъятной кровати, на которой привык спать один вот уже много лет, а эта первосортная подстилка начинает раздеваться, слегка пританцовывая передо мной.
Стягивает с себя сначала своё тоненькое крошечное платье, остаётся в одном кружевном белье.
Я смотрю на этот кусок сырого мяса и вдруг понимаю, что не
