14
Умар
Захожу в дом, совершенно неслышно, и сразу же чувствую обалденный аромат, который разносится по моему унылому дому холостяка.
Аромат приготовленной с любовью еды и запах дома.
Дома, в котором меня ждут.
Такое не заменит ни один ресторан и ни один даже самый крутой шеф-повар.
Как голодный пёс иду за этим запахом, пока не упираюсь в дверь кухни, в которой, мне кажется, я вообще ни разу ещё не бывал.
Отворяю неслышно дверь и вижу её.
Невысокая хрупкая фигурка — протяни руку, и сломаешь её, как тонкий прутик…
Я слышал, мои предки в давние времена выводили таких девочек в поле и сильно пугали их.
Девчонки разбегались врассыпную, а мужчины со всей силы бросали в них свои папахи.
И та девчонка, которая сумела устоять на ногах, считалась годной стать женой.
Вынашивать детей…
Рожать сыновей…
Но всё это старые традиции, про которые уже все давным-давно забыли.
Все живут как хотят.
Но я отчего-то вдруг представляю себе на мгновение, как я замахиваюсь своей шапкой и бросаю её со всей силы в убегающую от меня фигурку…
И забираю её себе…
— Почему ты не встретила меня у дверей? — грозно окликаю я свою невестку и с удовлетворением отмечаю, как она вздрагивает от испуга.
От моего грозного голоса.
Только и умею, что пугать, да шапками закидывать.
— Я сейчас выйду и снова зайду. И я хочу, чтобы ты ждала меня у порога, — рявкаю я ей, и вижу, как полыхает огонёк страха в её огромных глазах-кристаллах.
Мажу едва взглядом по её такой обалденной фигуре, стараясь поскорее отвести глаза.
Боюсь себя выдать.
Показать свою слабость.
Я — и боюсь?!
Своей невестки?
Я же сам обещал воспитать её!
Выхожу за порог и останавливаюсь.
И понимаю, что сердце замирает, потому что сейчас я должен снова увидеть её.
Встретить её.
Волнуюсь, как прыщавый мальчишка.
А ещё мои предки говорили, что любви не бывает.
Всё это выдумки.
Есть только привычка и закон гор.
Но мне кажется, они ошибались.
Открываю дверь, и вот она.
Стоит, склонив голову, не смотрит в глаза.
Я снова понимаю, что единственное, что мне сейчас хочется, это прижать её к себе, до хруста костей, до хруста её хрящиков.
Вдавить её тело в своё тело, пока она не станет частью меня.
И я говорю единственное, что умею говорить, чему меня научили:
— На колени.
Мне надо сломать, подчинить её себе.
Но Илона ведь не кобыла, а я не наездник…
Я даже не помню, когда в последний раз сидел в седле…
И она вдруг послушно опускается на пол.
По-прежнему не смотрит мне в глаза.
Словно презирает меня.
Не хочет…
И от этого мне становится только больнее…
Она так близко, я могу сделать с ней всё, что угодно.
Чувствую, как напряжено моё тело.
Дикий стояк.
Такого у меня не было очень давно.
С тех пор, как я был подростком.
Если я запрокину её голову назад, намотаю её чёрные шёлковые волосы на свой кулак, поднесу свой рвущийся из штанов член к её алым вишнёвым губам…
Я еле сдерживаю стон, когда представляю, как она обхватывает своим ротиком мой твёрдый стальной дрын…
Но я беру себя в руки.
Моя невестка по-прежнему смотрит в пол, и я глухо приказываю ей, надеясь, что она не заметила мой дикий стояк.
— Сними с меня ботинки. Я устал, — протягиваю я ей свою правую ногу.
Вспоминаю шлюху, которая сладострастно сосала и облизывала его, брезгливо морщусь.
Чувствую прикосновение тоненьких пальчиков к своей щиколотке, когда она обхватывает мою ногу, едва касаясь её, и я схожу с ума от одного только этого прикосновения…
Едва нахожу в себе силы, чтобы устоять на ногах, и протягиваю ей второй ботинок, и Илона послушно снимает и его.
Я никогда не мог представить, что такое лёгкое незаметное касание может так возбуждать.
Я готов наброситься на неё прямо сейчас, но я же Умар…
— Теперь я могу встать с колен? — снова кристальные глаза смотрят на меня с лёгкой издёвкой.
Похоже, ей нравится эта игра.
Ну что же. Продолжим…
— Теперь — да, — разрешаю я ей, и она послушно поднимается с пола.
Но меня больше не обманывает её притворная покорность.
Это норовистая кобылка.
Я сразу знал это.
И я смогу её объездить.
Взять силой, сломать — много ума не надо.
Я вижу, чего добился мой идиот-сын.
Только глухой ненависти в ответ.
Я хочу, чтобы она не боялась меня.
Я хочу, чтобы она хотела меня больше всего на свете.
Текла при одном звуке моего голоса.
Желала меня, чтобы сводило челюсти, как сводит у меня сейчас, но я лишь с недовольным лицом усаживаюсь за стол, который она накрыла для меня, как для короля.
Да ни у одного короля нет такой сладкой девочки…
Вот она входит в столовую, вносит поднос, и у меня буквально слюнки текут от одного его аромата.
Я даже не подозревал, какой я голодный.
Голодный во всех смыслах.
Я никогда не был таким голодным.
Дай мне волю, сожрал бы сейчас всё.
И это мясо.
И эту вкусную девочку, которая сейчас почтительно склоняется передо мной.
Накладывает мне мясо, наливает вино.
Смотрит, следит с замиранием сердца за моей реакцией, и я отрезаю кусочек.
Мясо тает во рту.
Мне кажется, я сейчас проглочу язык.
Закрываю глаза от удовольствия.
Рустэм полный мудак, хоть и мой сын.
Теперь я точно признаю это.
Но я никогда об этом никому не скажу.
Я только запиваю это божественное мясо дорогим вином, который эта девчонка так умело подобрала к блюду, и произношу:
— Просто поразительно, как ты умудрилась испортить отменное вино за пять тысяч долларов своей непотребной дрянью, — хотя отлично понимаю, что это сочетание просто великолепно.
И я вижу, как начинает дрожать губка у моей маленькой сладкой девочки.
Я обидел её до самой глубины души.
Бинго.
Но она не плачет.
Стойкая кобылка.
Есть над чем поработать.
15
Умар
— Налей мне ещё вина, чтобы запить эту дрянь. Ну? Я жду, — приказываю я своей невестке. — А теперь я подожду, когда ты мне разогреешь какие-нибудь полуфабрикаты, которыми набит морозильник. Даже не сомневаюсь, что самые дрянные пельмени будут на вкус лучше, чем твоё жалкое варево. И после этого ты ещё удивляешься, что муж сбежал от тебя? Не захотел тебя? Жить с тобой? — встаю я и подхожу к
