свидание уже позвал.
— Ну и в чём проблема? Дуй и выясняй.
— Что?
— Да всё. Насколько я понимаю, ты о нём вообще ничего не знаешь. Да?
— А ты знаешь? — напряженно всмотревшись в её беспечное пожатие плечами, я отчетливо увидела, что она недоговаривает. — Мила?
— М?
— Ты знаешь о нём больше, чем я?
— Ира, прости, но ты дура. О нём все знают больше, чем ты. Всё, ешь. А я спать. Устала, как собака. — Милолика осадила меня так грубо, что я сначала растерялась, а затем было уже поздно — ведьма доела, легла и, отвернувшись к стене, изобразила спящую.
А... я беспомощно посмотрела на домовушек, но они увлеченно вылизывались, глянула на Сёму, но он снова спал. А Феди нету.
Да, я дура. Да, я не понимаю, почему Мила на меня взвилась ни с того, ни с сего. Да, раньше мне не было необходимости узнавать его ближе, наоборот, я точно знала, что не стоит этого делать, чтобы не давать ему даже призрачного шанса.
Проблема была в том, что похоже так решила одна я. Не он.
Минут с десять пытаясь выстроить удобовариваемую логическую цепочку, я запуталась окончательно. Либо я действительно дура, каких мало, либо это не просто заговор, а МегаЗаговор.
Хм...
— Марфа Васильна, а вы не в курсе, кто нашу сирену за попу укусил? Чего она? — даже не собираясь понижать тон голоса, я смотрела на домовушку, но всё равно косила взглядом на якобы спящую больную.
— Не за попу её укусили, ох не за попу... — удрученно покачав головой, белоснежная кошка вздохнула, но продолжать не торопилась. Даже когда я посмотрела настойчивее, она лишь отрицательно мотнула головой. — Не моя это тайна, Ирочка. Захочет — сама расскажет. Но ты не бойся, это не ты и не Эйнар виноваты. Иное это. Пусть сама вначале разберется.
— Да? Ну, ладно... — так, слегка меня успокоили, но всё равно лишь слегка. — Марфа Васильна, а вы что думаете?
— О чём, милочка?
— Об Эйнаре. Стоит мне ему поверить?
— О, это уж сама. В делах личных я советчиком стать не возьмусь. Вот только ты сама подумай — хочешь, али нет? Поступки его вспомни, слова. Взгляды. Любовь, она такая. Можно тысячу лет на невнимание обижаться, да думать, что хуже него нет никого, а подарит он тебе цветочек и всё — растает сердечко, да не на секунду, а на века. А может и наоборот случиться — будет он тебе сказки сладкие рассказывать, да горы золотые обещать, а как до дела дойдет, так больше чем пшиком его слова не окажутся. В общем, думай Иришка. Думай, да взвешивай. К нему присматривайся, да к себе прислушивайся. Советовать многое можно, но жизнь не чужая — твоя. А в ней не чужими советами жить нужно, а своим разумом.
Зевнув и тем самым закончив монолог, кошечка свернулась клубком и, спрятав нос в шерсти, так же, как и Мила изобразила спящую.
Блин, помощницы! Да мне от её слов только запутаннее всё стало!
Посидев и некоторое время посверлив задумчивым взглядом стену, я поняла, что так, без свежей и полноценной информации, ни до чего толкового не додумаюсь. Нам действительно надо поговорить. И не раз, и не два. Много, очень много. Так, время... о, да время-то ещё и восьми нет! А чего все спать завалились? А мне чем заняться? Блин!
Перебравшись к себе на кровать, я рухнула носом в подушку. Переодеваться мне не во что, прихорашиваться нечем, единственное, что расчесаться, да умыться не помешает, но это дело пяти минут. Итак, что мне делать ещё четыре часа?
Выходить из комнаты я не собиралась. Зачем? Да и вряд ли мне это позволят Тени, которых я прекрасно видела у двери. Я точно знаю, что они меня недолюбливали и предпочитали не отвечать и игнорировать, если я пыталась их разговорить или послать вон. Мне и сегодня было удивительно, что они согласились на нашу с Фёдором авантюру — покараулить, пока мы разбираемся с Виктором. Теперь-то точно только своего хозяина слушаться будут, раз он сам здесь.
В итоге я просто лежала и бесцельно рассматривала потолок, надеясь, что Фёдор вернется как можно скорее и я наконец узнаю, о чем они договорились. Интересно, а когда приедут шеф с Алефом? Или вообще не приедут? Хм... А сколько время? Десять? Долго...
Постепенно за окном начало темнеть, потемнело, минутная стрелка неторопливо перевалила очередной раз за цифру двенадцать, а часовая наконец оторвалась от цифры одиннадцать... Я уже вся иззевалась, но всё равно не ложилась. С него станется сюда лично придти и выкрасть, как обещал! Нет, это будет даже забавно... Решив представить, как это собственно будет, дофанатзировалась до того, что вдруг четко осознала — меня пригласили на свидание. На сви-да-ние! А на свиданиях что делают?
М-м-м... вообще-то все мои свиданческие опыты были настолько куцыми, что можно было с уверенностью сказать — у меня их не было. А в книжках как? Так, допустим... хм... Тщательно припоминая то, что я читала последним, даже села на кровати. Допустим дело будет так: романтическая прогулка, цветы, легкий флирт, нелегкий флирт, коварное соблазнение и... и блин!
Я о чем вообще думаю? О романтическом свидании или о коварном соблазнении???
Хотя-я-я...
Начав фантазировать уже в направлении коварного соблазнения, я дофантазировалась до того, что в итоге сидела пунцовая. Мамочки мои! Я больная. Меня просто на свидание позвали, под луной погулять, а я... а я? А я уже его раздела и уложила. Вот зачем?!
Тук...
А?
Треньк...
Навострив ушки, я лишь на третий раз поняла, что кто-то стучится в окно. Спрыгнула с кровати, торопливо подошла, но открывать и выглядывать не тропилась. Наше окно находилось метрах в двух от земли, так что стоящего под ним не было видно. Попыталась было рассмотреть так, но в комнате горел ночник, а за окном уже было темно, так что единственное, что я видела — это своё отражение.
— Иришка-а-а...
Ой.
Я узнаю этот смешок из тысячи. Но ведь ещё нет полуночи! Или...
Быстро глянув на часики, удивилась всерьез — ровно полночь. Ну, я и мечтать! Бли-и-ин... Ну, вот зачем я об этом вспомнила? Чувствуя, как снова краснею, торопливо отступила от окна, чтобы он этого не увидел. Ещё не хватало!
— Иришка, выходи. Я тебя вижу. Неужели передумала? —
