сняв меня с волка лишь во дворе боярского дома, Эйнар не торопился отпускать, старательно пряча улыбку, когда я не удержалась и раззевалась, с трудом удерживая глаза открытыми.
— А мы ещё остаемся или уже домой?
— Пара часов у тебя есть. Пока карету, да припасы в дорогу соберут.
Ещё ночью Эйнар рассказал о том, что со старшим боярином он договорился о наказании для Виктора и его дружины — это был лабиринт. На моё возмущение было в подробностях рассказано, что до тех пор, пока сей хвостатый индивид со товарищи не исправятся и не осознают всю глубину своих заблуждений, лабиринт устроит им такую жизнь, что любая каторга покажется курортом. Ведь на каторге заключенные занимаются одним лишь изнурительным физическим трудом, а никак не размышлением о смысле жизни и желании исправиться.
В общем, я была не очень довольна, но и возразить особо было нечего, так что пришлось принять его решение и согласиться. Также он в деталях рассказал мне о том, что домой мы отправимся в боярской карете, что займет около трех дней. Сопровождать нас будет ни много, ни мало, а личная охрана старшего боярина, предупрежденная о том, что если, не приведи господи, с нами что-то случиться, то каторгой никто не отделается.
На мой вопрос, не зря ли он настолько доверчив, Эйнар загадочно улыбнулся и ответил, что за каждым будут присматривать лично им проинструктированные Тени. Что ж, у меня нет повода в нём сомневаться, а посему...
— Спасибо, но я сама дойду. — привстав на цыпочки и поцеловав удивившегося моей смелости мужчину, я не удержалась и счастливо мурлыкнула. Он такой забавный, когда удивляется!
По коридору первого этажа я шла уже на автопилоте, но довольная-я-я... ужас просто!
Вот только стоило открыть дверь выделенных нам гостевых покоев, как на меня уставились аж четыре пары недовольных глаз и Мила, недовольно качнув головой, пробурчала:
— Нет, вы только посмотрите на неё! Ты где была всю ночь? А ничего, что уже утро?
— Ничего. И не надо на меня смотреть. И завидовать тоже не надо. Всем доброе утро, а мне сладких снов. Подробности не расскажу, своих женихов заводите. — словно невзначай махнув перед лицом ведьмочки колечком и, отмщенная её идеально округлившимися глазами, я плюхнулась на кровать, зарылась под одеяло и моментально уснула, не заметив, с каким облегчением вздохнули все четверо, а Фёдор и Милолика даже руки друг другу пожали.
Заговор медленно, но уверенно осуществлялся.
Два часа сна — невообразимо мало для того, чтобы ощущать себя полноценной здравомыслящей личностью. В итоге, открыв глаза только тогда, когда мне пригрозили, что оставят здесь, если я сейчас же не подниму свою высокопоставленную попу и не перебазирую её в карету, пробурчала, что все они редиски и вообще — несознательные личности, перебазировалась туда, куда ткнули пальцем и снова отключилась. За весь день я просыпалась пару раз, но лишь для того, чтобы перевернуться на другой бок и снова уснуть.
Окончательно я проснулась уже ближе к вечеру, причем для того, чтобы узнать — Эйнар ушел.
— Как ушел? Совсем ушел? А попрощаться?
— Совсем ушел. А нечего было дрыхнуть. — сначала злорадно поухмылявшись, через пару минут сирена закатила глаза к потолку. — Так, давай без слез, а?
— Да я как бы и не плачу... — расстроено пробормотала я и шмыгнула. Нет, я правда не плачу и не буду, но почему-то так обидно...
— Нет, я не поняла — кому он был безразличен весь месяц? Что за страсти? Он тебя приворожил что ли? — ворчливо приподняв брови, ведьмочка даже ухитрилась потрогать мой лоб на предмет температуры.
— Ну, тебя... Никто меня не привораживал. Просто мы с ним поговорили. И... и вот. — снова, как и утром предъявив Миле колечко, я вздохнула. — У него там проблемы по работе, ну, в смысле по основной работе. Оказывается он, как и его дед, занимается решением божественных юридических дел. Ну и не только юридических. А вы знали?
— Нет, этого мы не знали. — с интересом рассматривая кольцо и камень, девушка удивленно присвистнула: — Ничего себе защита! Круто. Так значит любовь у вас, да?
— Эм... — смутившись, потому что сама ещё не очень представляла, что у нас, я неуверенно пожала плечами. — Знаешь, я пока не уверена. Но он мне нравится.
— Ну, судя по тому, что пришла ты только утром... да, он тебе нравится. — хихикнув, когда уже я закатила глаза к потолку, Мила загадочно сверкнула глазами и громким шепотом поинтересовалась: — А можно я буду подружкой невесты? Всю жизнь мечтала! Кстати, свадьба когда?
— А... вообще-то ещё никогда.
— В смысле?
— О свадьбе мы ещё не разговаривали и пока решили ограничиться помолвкой. Вот.
— Не, ну я так не играю!
— Мила? — проснувшись окончательно на подобное заявление, я попробовала уточнить: — Так, это как? И что за спешка, в конце концов?
— А то ты не знаешь. — фыркнула Мила и сначала уставилась в окошко, чтобы минут через десять напряженного молчания выпалить: — Вообще-то шеф именно из-за тебя женщина, ты об этом помнишь?
— Вообще-то сложно такое забыть. — ответив тем же недовольным тоном, потому что уже надоели все эти тайны и недомолвки, когда одна я сижу и ничего не знаю, я прищурилась. — Ну, давай, удиви меня. Скажи, что влюбилась в шефа?
— Не скажу.
И тут она покраснела...
— Мила? Мила... ты...
Я не могла поверить — она покраснела ещё гуще. Смешок, другой... её косой взгляд, обиженное пыхтение... и я закатываюсь в громком истеричном смехе. Всё, это капец! Это самое дикое, что могло произойти! Это...
— Скажешь ему и я тебя удавлю. Приду ночью с подушкой и удавлю!
Не в силах перестать хохотать, когда ведьмочка зло и обижено зашипела, я смогла лишь быстро-быстро покивать, давая понять, что услышала. Нет, Мила и шеф. Шеф и Мила. Да-а-а...
Бедный шеф!
Хм...
Или бедная я?
Она же придет... вот по глазам вижу — придет!
Кое-как отсмеявшись, я наконец взяла себя в руки и попыталась подумать здраво. Нет, то, что шеф может понравиться до такой степени, чтобы Мила в него влюбилась, совсем неудивительно — он у нас мужчина молодой, красивый, харизматичный и достаточно властный, чтобы сирена безукоризненно его слушалась, и находила в этом некоторую прелесть. Сильных всегда тянет
