теперь еще и в воровстве будешь мою девочку обвинять?
Меня раздувает от злости.
— Я ни в чем никого не обвиняю, — глотаю обиду и нелепые обвинения, кое-как совладав с эмоциями, — мне просто нужен наш заяц. И все!
Но эта пигалица и ее дочь просто ухмыляются, разворачиваются и чешут на выход!
От такой наглости у меня глаза из орбит вылезают.
И что теперь делать?! За волосы ее что-ли ловить?!
Слава богу, что делать этого мне не приходится. Потому что в дверях возникает мой босс, полностью загородив шириной своих плеч весь проход.
— Задержитесь-ка, — смотрит он на бессовестных похитительниц зайцев, и те застывают на месте, как вкопанные.
24
— Пя-я-пя! — Катюшка срывается со скамеечки и тут же оказывается рядом с боссом, обвив одну из его ног в крепких детских объятиях.
Я хлопаю глазами растерянно. Шеф смотрит на мою дочь абсолютно беспомощно, боясь сделать лишнее телодвижение.
Обе похитительницы зайцев обескуражены так же, как и все в раздевалке.
Да, ведь это не частный детсад, где всем плевать на семейное положение, а имеет вес только статус. В нашем все совершенно не так. Мамашки уже успели наречь меня нагулявшей ребенка неудачницей. Я слышала это каждый раз, как приходила сюда. Но не обращала внимания на грязные шушуканья за спиной. Если им нравится считать, что имея мужа, они в чем-то лучше меня — пусть считают. Может это их единственная в жизни отрада?
А вот сейчас мой ребенок на всю раздевалку огласил, что никакая я не гулящая, и папа у нас все-таки есть… Пусть он и сам об этом не знает.
Я с шумом сглатываю, слыша, как компания мамочек опять начинает шушукаться у меня за спиной.
А Вадим отмирает. Улыбается Кате, и берет ее на руки. Та хлюпает носом, вытирает мокрые щечки ладонью. И он ей даже помогает в этом! Большим пальцем убирает сырые дорожки от слез.
Я кусаю губу. Трогательно, и очень… очень опасно! Я ведь вроде только решила, что ничего не буду сообщать шефу о нашей с ним дочке. Как спокойно лицезреть такие картины?!
— Ой, а вы папа Катюши, — вдруг активируется Наталья. — Очень приятно познакомиться с вами, — она хлопает ресницами, и даже тянет руку Вадиму. Нахалка! Я до глубины души возмущена. Но молчу. Мама Марины тем временем вообще не стесняется: — А мы думали, что наша Маша не замужем. Ой! Так вы и не женаты, да? Кольца-то нет… — Хихикает она.
Я упираю руки в бока.
Вадим смотрит на протянутую руку мадам немного брезгливо. И тянет свою. Но не для того, чтоб поприветствовать девушку. А для того, чтобы вытащить нашего зайца из рюкзака ее дочери!
Наталья краснеет. Ее дочка насупленное елозит носком ботиночка по полу. Катюшка ликует, увидев своего старого друга.
Ликую и я. В этот момент мне хочется обнять и расцеловать Шагаева — уж слишком взбесила Наталья.
— Ну, мы пожалуй, пойдем, нам вообще-то пора, — так и не дождавшись, пока Вадим ей что-то ответит, Наташа уходит. А я смотрю, как моя дочка продолжает обвивать ручками могучую шею отца…
Слезы на глаза наворачиваются. Прикрываю лицо волосам.
— Спасибо, — бормочу себе под нос, огибая эту сладкую парочку. — Пойдёмте. У вас в машине есть детское кресло? Потому что если нет, нам с Катей придется вызвать такси. Без кресла я не позволю ей ехать… — Я еще что-то лепечу, пока Вадим не обрывает меня твердым:
— Все есть.
На улице он действительно достает из багажника кресло, устанавливает его на заднем сиденье, и даже собственноручно усаживает нашу с ним дочку.
Я кусаю губы, и мысленно хлещу себя по щекам, уговаривая не забывать, что у босса уже есть жена и ребенок! А я со своей дочкой никаких прав на него не имею! И даже смотреть на него так, как сейчас, не могу. Мне нельзя! Нельзя в эту сторону думать!
Но Вадим так бережно относится к Кате — что-то весело ей говорит, пока малышка любовно прижимает к груди любимого зайца и ерзает в кресле. Они вместе хихикают, будто подружки, обсуждая секретики.
— Едем уже, сколько можно, — от растерянности я начинаю грубить и громко хлопать дверцей машины.
Всю дорогу молчу, благо у Катюшки не затыкается рот, и она скрашивает неловкость миллионом глупых вопросов.
— Кошкина, твоя дочь очень любознательный человек, — смеется Вадим.
— Угу, вся в отца, — буркаю я, отвернувшись к окну.
И лишь поняв, что я ляпнула, кусаю язык.
— Кстати, почему вы не вместе? — Шагаев не упускает момента, нащупав нужную тему.
— С чего вы это взяли?
— Что-то я не затмил заботливого мужа, который бы носился у тебя по квартире, пока ты болела.
Шумно вздыхаю.
— Так получилось, — стараюсь не вдаваться в подробности.
— Почему? — Чувствую его взгляд на себе.
— Берете пример с моей дочери? — Поддеваю я шефа. — Бестактно задавать такие вопросы.
— Бестактно бросаться на начальника с седьмом томом бухгалтерии и калечить его вместе с машиной. А вопрос это всего лишь вопрос.
Тут я не могу с ним не согласится.
— Так сложилась судьба. Вы довольны? Утолили свое любопытство?
— Отнюдь, — смеется Вадим, — поверить не могу, что нашелся на свете смельчак, который упустил такую отшибленную.
— Что?! — Вспыхиваю я моментально. — Это я-то отшибленная?! Да вы на себя посмотрите!..
— Все, все, Кошкина, выдыхай, — обрывает меня. — Мы приехали.
Я тут же верчу головой, беря в обзор зрения шикарный детский ресторан, на парковке которого шеф остановил автомобиль. Мы в это заведение с Катюшкой мечтали попасть. Но что здесь делать Шагаеву?
Хмурюсь, недоверчиво косясь на него. А беспардонный шеф объяснять ничего не намерен. Покидает авто, помогает выбраться Кате.
Пока идем к ресторану — атакую вопросами. Ни на один не получаю ответа. Да что же такое?
Уже у самых дверей, шеф по-хозяйски обнимает меня. А Катюшку так и продолжает держать на руках.
— У Антошки тут день рождения, — склоняется Шагаев чуть ниже, и глушит тон голоса.
Я леденею, потому что в голову приходит страшная мысль — Антошка это его сын? Он что, притащил меня на день рождение своего ребенка? Зачем? Для чего? Тут же будет его жена! И он привел меня сюда после того, что эта бедная девочка видела в офисе?
— Старайся поменьше говорить, у тебя язык без костей, Кошкина, — притягивает меня ближе к себе бессовестный босс, — и просто соглашайся со всем, что я говорю, поняла? И помни, половина долга за тачку.
Я окончательно перестаю что-либо понимать. В голове тысячи
