Телу было хорошо. Тело хотело есть и спать. Тело не желало думать о…
Ирена невольно прижала ладони к сонной артерии. Перевела взгляд на крючок, запирающий дверь.
Не выдержит сильного удара…
Но мысль неплохая. Минут пять крючок продержится — она успела бы…
«Я вам совершенно доверяю — вы ведь не будете… топиться?»
Посмотрим, подумала Ирена вяло.
Растерлась полотенцем. Плотно запахнула халат — ее неприятно поразило, что он пришелся впору, но одинокая мрачная мысль утонула в удовлетворенном вздохе разомлевшего тела. Нетюремная одежда. Наконец-то…
Она поколебалась, прежде чем сбросить крючок. Сбросила, нарушила кратковременную иллюзию убежища, собственной крепости…
Слышно было, как далеко внизу потрескивает в камине огонь. И невидимый Семироль насвистывает сквозь зубы — нечто из классического репертуара…
Она огляделась.
Дом большой. Крепкие ставни. Следует озаботиться теплой одеждой и надежной обувью — горы, ноябрь…
У нее есть кое-какой опыт. Пусть давний, пусть туристский — но со спичками и минимальным снаряжением она продержится в горах, наверное, с неделю… Даже в ноябре.
Она чуть заметно улыбнулась.
Двери, очевидно, запираются на семь замков — но ведь это не тюрьма! Если у нее будет время — хоть несколько дней… Кухня, кладовая, веранда…
Она улыбнулась смелее.
«Живите сегодняшним днем».
Почти свобода… Во всяком случае, иллюзия свободы. Махровый халат вместо робы смертника — и вот уже человек безудержно счастлив…
Ноги стонали от удовольствия, утопая в меховых объемистых тапках. Она думала, что приближается беззвучно — но Семироль обернулся, стоило ей показаться в дверях.
— Ага… Ну вот, другое дело. Сейчас будем ужинать… и стакан красного вина показан вам… для здоровья.
* * *
Она наелась до отвала и выпила бутылку вина.
После этого мыслям стало просторно, а телу комфортно и даже весело.
— Я прошу прощения за неуместное любопытство… Но вы когда собираетесь… меня жрать?!
— Я же упырь, а не людоед, — отозвался Семироль с нескрываемой укоризной. — Никто не собирается вас жрать, это негуманно и антиэстетично…
— Сумасшедший дом, — с чувством сказала она, откидываясь на подушки. — Анджей ненормальный.
Семироль взглянул на нее — серьезно, без улыбки.
— Могу я узнать, кто такой этот Анджей, которого вы все время поминаете?
— А это мой бывший супруг… Редкостная скотина. Моделятор всего это вашего чертового мира…
Семироль подождал продолжения, но Ирена молчала, блаженно щурясь на огонь камина, и тогда он осторожно поощрил ее откровенность:
— Да? Неужели уж такая скотина? Все бывшие жены так говорят…
— Не все, — Ирена обиделась. — Вы же сами можете судить… Это кем надо быть, чтобы смоделировать всю эту вашу… весь этот маразм?!
Семироль осторожно отхлебнул из своего бокала:
— Какой именно из маразмов?
Ирена обвела рукой вокруг себя, указывая одновременно на камин, Семироля, экзотические картины на стене и невидимые горы за окном:
— Да все это… Весь этот так называемый мир. Действительность, реальность… Которой нет и не было. Которую смоделировал Анджей… отталкиваясь от нашего нормального мира, но как же далеко он, идиот, оттолкнулся!..
Она с отвращением посмотрела на содержимое собственной тарелки. Там лежала гренка под чесночным соусом; господин Семироль, будто на что-то намекая, весь вечер предлагал ей чеснок и даже съел на ее глазах пару чесночных долек. А Ирену мутило от чесночного запаха — вероятно, она возненавидит его до конца жизни…
Кстати, неизвестно, когда он наступит. Может, завтра…
— Ну подумайте, Ян, — пробормотала она, устало прикрывая глаза. — Разве может считаться нормальным мир… Ну ладно, МОДЕЛЬ… Где невинного человека приговаривают к смерти за совершенно чудовищные преступления! Которых он в жизни не мог совершить — по целому ряду причин… Во-первых потому, что он ненавидит насилие. Во-вторых потому, что его не было не то что в этой стране — в этом МИРЕ, потому что эти десять месяцев, о которых все вы мне уши прожужжали… Я была у себя! В нормальном, оригинальном мире! Вне МОДЕЛИ, поймите… Я не могла совершить всех этих ужасов, за которые вы меня собираетесь…
Она поставила бокал на край стола — так экспрессивно, что отвалилась тонкая стеклянная ножка.
— Вы не порезались?
Она посмотрела на одинокую красную каплю, ползущую по пальцу.
Быстро взглянула на Семироля. Спрятала палец под мышку:
— Не-е-ет… Это моя кровь. Нечего. Не отдам.
Семироль отвел взгляд:
— Да вы не беспокойтесь…
Ирена криво улыбнулась:
— Я не беспокоюсь… Это ВАМ надо беспокоиться. Потому что когда у господина Петера кончится энергия — а она уже кончается — весь этот… вся МОДЕЛЬ схлопнется, как чемодан. Вместе с красивенькими горами, придурковатым правосудием и вампирами… Кстати, вы в курсе, что вампиров в нормальном мире не бывает? Это выверты извращенной фантазии. Сколько я пересмотрела… про ваших собратьев… пересмотрела киношек, и некоторые весьма интересные… и чего там только… Но ТАКОГО! Нет, это только Анджей способен… Продавать смертников вампирам на съедение — это же… или он бездарный моделятор, или скотина. Или у него бред…
Семироль уже сидел рядом, на диване. Брови его болезненно сошлись над переносицей:
— Ирена… Вы знаете, мне кажется, это у вас бред. Раньше такое бывало? Нет?
— Нет, — сообщила Ирена, всхлипнув. — Я уравно…вешенный спокойный человек… Какого пса я поддалась на эту провокацию?! Полезла в чертову МОДЕЛЬ, как лисица в омут, купилась… Дешевая авантюра… Из-за Анджея. Из-за него.
— Только не волнуйтесь. Ладно? Если это реактивный психоз… Это бывает. Не волнуйтесь. Спокойно. Да?
— Да, — сказала Ирена, закрывая глаза. — Я совершенно спокойна… И мне давно уже на все плевать.
* * *
Она проснулась в темноте.
Полежала, не меняя позы — на спине, с вытянутыми вдоль тела руками.
С трудом согнула затекшие ноги. Одеяла не было.
Холод… Сырость…
Темень. Едва ощутимый запах плесени.
Провела ладонями по лицу, груди, животу. Попыталась раскинуть руки шире — и уперлась в деревянные стенки.
Дернулась. Покрылась холодным потом. Рывком села.
Она сидела в длинном ящике, суживающемся в ногах. В гробу; она не закричала только потому, что на время потеряла голос.
Рывок…
Гроб соскользнул с возвышения и загрохотал, ударившись о каменный пол. Ирена упала вместе с ним; шипя от боли, выползла из расколовшейся домовины, споткнулась о подвернувшуюся крышку, упала опять…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
