— Я не знаю тебя. — Сказала я.
Он побледнел.
— Я не… она не… мы же только что разговаривали. Она сказала, что расскажет больше о таких, как я. Но как оказалось, она просто использовала меня, чтобы найти миссис Руц. После того, как она нашла Руц, она ушла.
Но она вернется. Или, она не остановится пока не найдет ее. Своим уходом она почти гарантировала это. Я уже сейчас могла это сказать.
— Теперь я не знаю, что из этого было ложью, а что…
— Подожди. — Я не могла в это поверить. — Ты хочешь, чтобы я пожалела тебя?
— Она солгала, но я не знаю…
— Как ты.
— Нет, — Решительно сказал он, качая головой. — Нет, я не пытаюсь ничего менять. Просто я хотел больше узнать о том, кто я такой.
— Ты знаешь, что должен сделать! — Даже я услышала в своем голосе панику.
Он только посмотрел на меня, и через пелену слез, я увидела, что он не был уверен. Чтобы она не сказала ему вчера вечером, это оставило семя сомнений в его голове. И этого было более чем достаточно, чтобы разрушить все.
Он не поможет мне. Он, вероятно, не поможет никому из нас. Ему не придется помогать, если с ним будет блистательная Мина со всеми своими маленькими штучками. И я ему буду не нужна.
Я отодвинулась от него, чудом не задев край стола, ища место, где можно было бы обойти его и уйти через стену. Мне необходимо выбраться отсюда, пока я не заплакала.
— Алона. — Сказал он. — Пожалуйста, не надо.
Я не обратила на него никакого внимания и продолжила идти.
Он вздохнул.
— Я не сказал, что хочу остановить то, что мы делаем, просто может быть нам стоит подумать об этом с другой точки зрения.
— Живым взглядом. — Сказала я.
Он откашлялся.
— Да. — Его взгляд молил меня о понимании.
За окном, я услышала характерный грохот мусоровоза, который находился по соседству. Был день уборки в Гринсборо. Если моя мать была достаточно мотивированна для того, чтобы перетащить все мои чемоданы из комнаты к обочине, вся моя жизнь навсегда могла оказаться на грани исчезновения на свалке.
— Мне просто необходимо время, чтобы обдумать все это. — Сказал он.
Я яростно кивнула.
— Я гарантирую, что у тебя будет много времени, чтобы обдумать все это. — Не прошло и дня, как я гадила всем, кто напрашивался на это и заботился обо мне. Итак, если он собирается сделать что-то большее, чем сердечная мольба, чтобы изменить ход событий, то я не собираюсь ждать, чтобы это ни было. Нет, я покончила с ожиданиями. Моя загробная жизнь в моих руках.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он, встревоженно глянув на меня.
Он знал меня слишком хорошо. Слишком.
— Это означает, что я вполне уверена в том, что не подхожу под твои определения "важно", как "жить", это не твое собачье дело. — Затем я отвернулась и прошла через стену.
Помимо всего прочего, из-за мелодраматических уходов, вы должны полюбить то, что вы призрак.
Всегда существует только один выбор, так ведь? Конкретные действия, и вот ваша личная линия на песке. Ядерную угрозу ты держишь в заднем кармане, даже не упоминая об этом, потому, что только сильнее обострится конфликт за пределами примирения.
И все же, я была здесь, объявляя войну, превратив эту линию на песке в простые точки вдалеке от себя.
Вестибюль больницы Святой Екатерины был полон людей в это время суток. Некоторые из них ждали встречи с тем или иным врачом. Другие держали в руках передачки для близких на этажах выше. Мой отец прошел через этот коридор в понедельник утром, не так давно, требуя информации, о его дочери и автобусной аварии.
Не в первый раз, я хотела пережить этот день. Когда мой отец позвонил утром, я сказала бы ему, что пришла в себя и разобралась с матерью. Затем я бы отказалась разговаривать с каждым из них, пока они не будут вместе. Не повзрослела? Возможно, но я бы решила проблему, будучи посредником, который всегда был бы на первом плане.
Ну, конкретно не так. Это — я здесь в Святой Екатерине, готовилась принять крайние меры — все было из-за Уилла.
Он не оставил тебе выбора, напомнила я себе. Уже сейчас, я знала, что он никогда не простит мне этого. Не важно, что наши отношения "больше, чем друзья" закончатся, призрака нельзя вернуть к жизни. Но мое сообщение будет доставлено, и он будет знать, что я не должна была делать этого. Это было важной частью.
Я направилась к лифту и встала рядом с женщиной с гигантской связкой воздушных шаров со словом "ПОПРАВЛЯЙСЯ" и огромным плюшевым медведем, одна пушистая лапка была перевязана. Она выглядела так, будто идет в нужное место. Теперь, когда я решилась это сделать, я не хочу тратить время на катание вверх или вниз по всем этажам.
Мои руки вспотели. Я только однажды это сделала и уже была в отчаянии. Что делать, если это не сработает?
Я покачала головой. Нет, это должно сработать.
Хотя, если честно, мысль о том, что потребуется для достижения успеха, испугала меня еще сильнее, чем возможность неудачи. Почти.
Лифт просигналил о своем прибытии, и я пошла внутрь за женщиной с ее воздушными шарами. Педиатры.
Когда двери открылись, показывая те же неприятные и улыбающиеся лица, то я вспомнила свою первую поездку, женщина со своим медведем и воздушными шарами повернула направо. Я повернула налево, мимо стола медсестер, память о второй половине дня я бы предпочла забыть.
Когда я гуляла, я считала двери, выходящие в коридор, и остановилась, когда я нашла частично закрытую дверь на полпути. Это единственно верное, из всего, что я смогла вспомнить.
Я заглянула внутрь. В комнате царил полумрак, жалюзи опущены и выключен телевизор, но я видела достаточно хорошо, чтобы понять, что я в нужном месте.
Лили Тернер выглядела так же, какой я видела ее пару месяцев назад. Но все же удивилась, учитывая ее коматозное состояние. Она лежала на половину поднятой постели, ее блестящие светло-каштановые волосы разметались по подушке сзади нее. На этот раз, по крайней мере, ее глаза были закрыты. Глядя в них, кажется, будто смотришь в, какую-то пустоту и это было жутко, словно видишь ад.
Я вошла внутрь, проходя частично через дверь, но не смогла не заметить, что Лили осталась такой же, а комната изменилась
Пару месяцев назад, то тут, то там стояли фотографии в рамках. Было похоже на то, что ее семья ждала ее домой…
Хотя теперь, было так, как будто ее спальню из дома была кропотливо перенесена кусок за куском и снова собрана вокруг ее больничкой кровати.
Простыня с замками, фейри и конные экипажи были прикреплены к одной стене, прикрывая шлакоблоки, видимо Лили не декорировала спальню заново, с тех пор, как ей было шесть лет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
