думать? Со мной спишь, с ним по телефону любезничаешь. Хорошо устроилась, ничего не скажешь. Да только я красной тряпкой для быка быть не нанимался, Варя. Хочешь быть с ним? Я держать не буду.
— Денис, это не так. И вообще! Я его везде в черные списки внесла — вот проверь.
Я не виновата, что он мне вечно с незнакомых номеров названивает.
— А зачем, Варя?
— Да откуда мне знать? У него семь пятниц на неделе: то где документы, то с юристами договориться не получается, то я его Ленку довела, а она беременная и ей нервничать нельзя.
— А тебе можно, значит? — говорю, а сам понимаю, что киплю. И потушить меня можно только одним способом. И это понимание пугает меня, как никогда.
Я — взрослый сорокалетний и независимый мужик, вдруг зассал, что выбранная мной женщина, вдруг не до конца со мной прочувствовала вкус этой жизни. А потому может по щелчку пальцев взять и обменять меня на мужа-блядуна.
Сделал шаг к ней ближе и косу ее белокурую на кулак накрутил до предела. Так, что голова Вари чуть назад отклонилась, а из горла ее вырвался тихий, но чувственный стон. Такой, от которого мой неугомонный член всегда по стойке смирно вставал за секунду.
— Варя, ты его все еще любишь, скажи?
— Кого? — за мгновение взгляд Снегурки стал пьяным, а я улыбнулся этой метаморфозе.
— мужа своего?
А она так долго-долго гипнотизировала меня взглядом, а затем всего одним предложением заставила сердце снова биться уверенно и сильно, а не трепыхаться испуганно за ребрами.
— А любила ли я его вообще кого-либо, Денис?
И все, чеку сорвало. А я накинулся на Варьку, как одержимый за сексом подросток.
Нетерпеливо задрал на ней халатик, вниз трусики дернул, оставляя их болтаться на 'бедрах, а затем припер ее к стенке. И трахнул. Быстро. Страстно. Так, что оба всего за несколько минут долетели до звезд, да там и сошли с ума.
И потянулись дни, полные радостных и счастливых мгновений дальше. Да только ненадолго. И вот уже Женя Долбаеб снова ворвался в наш эфир и от души в нем нагадил своими звонками и бесконечными сообщениями без смысла.
Ну а я взял и психанул.
Сначала позвонил своему давнему товарищу Сереге Бабиков, на которого и работал этот скот, а затем очень попросил лишить мужика насиженного места.
Конечно, друг мой за просто так с толковыми специалистами расставаться не привык, а потому резонно задал вопрос в чем дело. А я и скрывать не стал.
А у Сереги на этом пунктике всегда клинило. Его отец мать в свое время точно также оставил ради любовницы. Одну и с тремя детьми. А та с горя спилась, и пошла ко дну.
Следующим пунктом я позвонил второму своему другу, который мне всегда быстро и главное безотказно помогал с документами. Вот и тут не отказал. А потому заграничный паспорт на имя пока еще Синициной Варвары был у меня на руках уже через сутки. О том, что я был зол как никогда, когда узнал, что Снегурка за всю свою жизнь ни разу на море не была, я говорить даже не буду. Это просто дно.
Нет — это днище!
Ну и на десерт я оставил самое приятное — прийти к Варе и сказать, что мы улетаем. Далеко и надолго. Конечно, она заикалась, краснела и бледнела, а затем развела руками и расплакалась, причитая, что у нее и купальника-то нет, чтобы по морям и океанам разъезжать.
И ревела, и причитала, заявляя, что с ней у меня одни проблемы. Что я трачусь из-за нее на всякие глупости. Что такой дорогой отпуск — это расточительство. Что жила она, моря не зная, и еще поживет
А я стоял, смотрел на весь этот плач Ярославны и Женю ее еще больше ненавидел. Это ж надо, что он с женщиной прекрасной сделал. Как ее психику исковеркал, что она дорогих трусов себе купить не может и на всем экономить старается. Тварь. Просто тварь! Беспомощный и бессильный мужик — а пострадал от этого невинный человек.
Пришлось и тут Снегурку лечить. И на шоппинг ее тащить почти насильно. И бесконечно трахать, чтобы она мозгами в малиновом киселе плавала, а не думала о всяком.
И я верил, что придет время — отпустит мою Варвару. А однажды она посмотрит в зеркало и не станет себя больше в мыслях с той Ленкой сравнивать. А усмехнется, покачает головой и удивиться тому, что долго не замечала.
Что она красавица. И умница. И вообще прекрасна везде, где только можно.
А муж ее дурак, раз такое сокровище из рук упустил. Обменял бриллиант на кусок грязного камня. А я этому только и рад.
Глава 16 — Молилась ли ты на ночь, Дездемона?
Денис
— Денис, это же просто сон, — глядя на бескрайний горизонт, лопотала Варька и смахивала со своих прекрасных глаз слезы, пока я обнимал ее сзади, вдыхая цветочный аромат волос, от которого у меня напрочь сносило крышу.
Наши ступни утопали в песке, лица овевал теплый бриз с моря, а кожу грело закатное солнце. И не было ничего лучше этого момента в моей жизни, когда время замерло и все, что мне было нужно я держал в своих руках.
Осталось только дожить до того момента, кода эта женщина получит свидетельство освобождения от мудака. И все! Вангую: моя душа понесется в рай.
А так, вроде бы все прекрасно, но меня бесил безбожно тот факт, что Снегурка моя по факту чужая, с фамилией ходит, которая принадлежит другому мужику и в паспорте у нее стоит штамп, который четко определяет меня так — временное развлечение.
— Ты голодная? — целуя Варю в шею, шепотом спросил я.
— Нет, — покачала она белокурой головой.
— А я голодный, — заурчал я, зубами цепляя ее мочку и нежно ее покусывая.
Но эта женщина была себе верна и репертуару не изменяла.
— ОЙ, тогда нужно что-то с ужином придумать, Денис. В доме я кухню видела, могу по-быстрому что-то сварганить тебе. Мужчине нельзя быть голодным.
— Нельзя, Варь, — хрипел я, задирая на ней подол сарафана и пробираясь пальцами к трусикам. А там уж смело прошелся по ее жару и чуть надавил в нужном месте, пока она не прикрыла глаза и не вскрикнула глухо, резко падая в вязкое возбуждение.
— Денис, ну что же ты., — шептала она, пока я вытряхивал ее грудь
