не нужна. Варька, я вдруг понял, что люблю тебя больше жизни и всегда любил. А эта Ленка — так, просто временная дырка. Спустил — и забыл.
— Аборт? — опешила я от информации. Как же так? Даже если его с работы почему-то уволили, хотя Женька был хорошим сотрудником, премии часто получал и похвальные грамоты, то делать аборт и-за такого глупо. Нет даже абсурдно. Ведь всегда можно найти новую работу, да, не сразу, но разве с милым не рай в шалаше? Правда, Женьке я своих мыслей озвучивать не стала. А еще меня напрягало, что он меня не отпускает и этот взгляд, дурной какой-то, пугал.
— Да, нет никакого ребенка больше, Варька. Да и не нужен мне он от временной бабы. Я от любимой сына хочу. От тебя! Слышишь?
— Ну… — пожала я плечами, еще раз дернувшись. — Сочувствую, но ничем, как говорится, помочь не могу.
— Можешь, Варь, можешь. Тебе просто нужно помочь вспомнить, как хорошо нам было вместе.
Не было! Никогда не было!
— Опусти меня, пожалуйста, мне больно.
— ОЙ, конечно, конечно, — засуетился он, но руку не убрал, лишь хватку ослабил.
— Варечка, а давай как раньше все, а? Дом, вкусный ужин и завтрак, вечерами обнимашки в кровати. В отпуск поедем. На море! Ты же всегда хотела на море, любимая?
Любимая? И тут же услужливо назойливым писком всплыли его совсем другие слова. Те самые, что он сказал мне два месяца назад, в канун Нового года, оставив меня одну ради силиконовых сисек.
«Сил нет больше приходить к тебе, врать, что люблю, что ты мне нужна. Спать с тобой...»
— Женя, тебе не стыдно такое вообще говорить? Ты мне изменил, ты меня бросил под бой курантов считай! Нет, дорогой, — я кое как отодвинулась и уперлась в кухонную столешницу, задев случайно сковородку. Она чуть не упала, но я чудом ее подхватила, и зачем-то оставила держать в руке.
— Ну я ошибся, с кем не бывает? Зато теперь точно понял, что ты мне одна нужна.
Не зря же в народе говорят, что хороший левак укрепляет брак. Варька! Люблю тебя, во как. Хочу тебя, одуреть как!
— А я тебя нет Женя, — рубанула я, удивляясь своей смелости.
— Чего?
— У меня другой мужчина. Ясно? И я его люблю. Так что, хватит унижаться! — впервые в жизни я повысила голос, не сильно, но постаралась звучать убедительно.
— Да что ты мне лапшу на уши вешаешь? Я же вижу вон, как ты на меня смотришь, как тушуешься. Что я слепой что ли? Ревность хочешь вызвать? Так напрасно. Я знаю, какая ты, Варя.
Да, я тоже думала, что знаю себя. Оказалось, нет. Даже близко.
— и какая же я, Женя? О, наверное, я тупая квашня, которая после измены мужа должна принять его с распростертыми объятиями, выстирать трусы после бурных ночей, нагладить рубашки, да борщей наварить, так?
— Да что ты все заладила: изменил да изменил. Ну было и было! Сглупил! Но я же одумался, Варя!
— Ты меня предал! — рявкнула я и двинулась прочь из кухни.
Но Женя тут же последовал за мной, перегородив мне проход. А потом взял и резко задрал ткань платья, скользя рукой к бедрам с протяжным шипением.
— Хочу тебя, Варя. Хочу так, как никогда еще не хотел!
Я испугалась. Настолько сильно, что в груди спазмировало от страха. Женька повел себя будто умалишенный, я в нем не узнавала своего бывшего мужа.
— Отпусти немедленно! — пискнула я, а затем для пущей убедительности замахнулась сковородкой. Не ударила, конечно, нет. На такое я в принципе не способна, да только как иначе сбежать, оттолкнуть Женьку, не знала.
— я люблю тебя, скучаю, разве не видишь?
— Пожалуйста, отойди, — прошептала я, взывая к его остаткам разума.
— Ну какой отойди? Варька!
— Женя, — голосу меня кажется сел, я говорила с каким-то придыханием, пока в висках пульсировало от нервов. — Ну все, все.
— Варюша, любимая моя! Единственная! Родная! Ну, накосячил, признаю. Ну, осознал же. Осознал! И к тебе с повинной пришел! Прости меня, дурака. Простишь же, Варь? Да? ой, Варя.
Дальше он слушать не стал, ни моих отказов, ни ничего вообще. Схватил за горло, да с такой силой, что у меня кажется дыхание на несколько секунд оборвалось. И впился в мои губы. Больно. Мне стало так противно, до тошноты, а еще обидно, что я почувствовала себя никчемностью. Мусором. Его Ленка под зад и он ко мне притащился. Потому что Варя — дурочка, удобный запасной аэродром. Захотел пнул, захотел назад принял.
Нет. Может раньше я бы и не смогла прервать этот замкнутый круг отношений, но Денис научил меня, что надо в первую очередь уважать себя и свои желания. И я, что есть мочи, оттолкнула Женьку, зарядив ему громкую, смачную оплеуху.
В глазах его читался такой ураган настоящий. У меня аж ладони заледенели, как быть дальше? На помощь звать? А вдруг он меня сейчас ударит? Мамочки.
— Ах, ты сука! Да я тебя сейчас так выебу, что больше твой чертов рот не посмеет мне перечить! — закричал не своим голосом Женька. Взмахнул рукой, а я от страха зажмурилась глаза и прикрылась от удара сковородкой.
Божечка! Пожалуйста. Пусть этот ад закончится.
Глава 18 — Точки над и
Варя
Несколько секунд стою, ожидая худшего. Перед глазами проносится, наверное, целая жизнь рядом с Женькой. И я не могу понять, была ли она хорошей. Даже когда я болела, он иной раз не спрашивал о моем здоровье, и считал, что женщина спокойно может переносить все на ногах, да еще и у плиты, тогда как сам он с температурой в тридцать семь требовал неимоверного ухода за собой и раздумывал о том, чтобы написать завещание.
Была ли я для него реально особенной, любимой? Можно ли нас вообще назвать семьей? Раньше, казалось, что да. А теперь... я и сама не знаю.
Но впервые, мне хочется показать ему зубы. Проявить характер. заступиться за себя. Ведь я тоже человек, у меня тоже есть чувства, вот тут — в груди. Поэтому, крепче сжав рукоять сковородки, решаюсь, биться. До конца. Пока не проиграю, я буду бороться. Я покажу ему, де раки зимуют и больше не позволю об себя вытирать ноги.
И только я распахиваю глаза, решив замахнуться сковородкой, как вижу Дениса. У него на лице такая лютая ненависть, что мне становится страшно. Он сжимает кулаки, по скулам бегают желваки. И вот уже он кидается
