штамп? Да не вопрос, мой паспорт свободен. А пока… — он ухмыляется и не дает ответить, впивается в меня жарким поцелуем, диким, необузданным, безумно страстным.
А потом подхватывает на руки и уносит в спальню. Снова заставляет поверить меня В то, что я его особенная, что прекрасней меня нет на свете. И разве это ли не настоящее женское счастье?
— Моя, — шепчет он, засыпая рядом. — моя сладкая девочка. Любимая.
Глава 19 — Змея
Лена
— Мне Лариска сказала, что ты опять выскоблилась? — мать заходит на кухню и тяжело садится на стул, а я морщусь, разглядывая ее изрядно поплывшие черты лица. А ведь какая она красавица в молодости была — мужики шеи сворачивали.
А теперь даже мне смотреть страшно.
— еще в прошлом месяце, — буркнула я, — я, в отличие от тебя, нищебродов плодить не собираюсь.
— Ты же сказала, что у Жени твоего квартира своя двухкомнатная и машина есть.
Было бы что после развода отжать.
— все уже эта Варя отжала! Сука! Юристов наняла, курица драная. И где только бабки такие взяла? А потом как снежный ком — Синицына уволили, а с новой работой шиш — везде отказывают. Как прокляли, честное слово!
— Опять мимо, значит? И чем мы кредиты будем в следующем месяце гасить, а?
— Я что-нибудь придумаю, — передергиваю плечами и морщусь.
— Ты уж давай что-то конкретное находи, а не всяких там Жень Синицыных. Ты его сколько обрабатывала? Год! За это время можно было бы три раза замуж выйти и развестись. А ты чего? Ничего с него не поимела, кроме очередного аборта. Кстати, какого уже по счету?
— Какая разница? — огрызнулась я.
— Большая, если надо будет залететь от олигарха, а у тебя кормилица уже бракованная будет. Так что ты мне, Ленка, не дури! Замуж тебе надо, причем срочно и сразу за богатого, чтобы если жена что и отжала, то это и незаметно было.
А мы и так в долгах, как в шелках. Кто сисьски себе в кредит делал, а? Кто виниры себе поставил за бешеные тыщи? Кто ребра удалил, чтобы талия тоньше была? И что? Где результат?
— не нуди, мама, — отмахнулась я, — я в ресторан устроилась, в самый лучший в городе. Там сто процентов каждый день богатеи обедают, ужинают. Вот там-то я себе будущего мужа и найду.
— Смотри у меня, иначе придется нам твою красивую машинку продать, да и квартиру разменять, чтобы все долги закрыть. Я горбатиться просто так на твои хотелки не нанималась.
— Я все решу.
Прошипела я натуральной змеей, а затем руки в кулаки сжала. А на следующий день сделала то, что зарекалась хоть когда-нибудь делать, а именно поехала на работу. Я не была предназначена для этой участи. Я была создана для роскоши, для богатства, чтобы шелка и жемчуга носить, а не форму администратора ресторана, пусть и очень известного в городе.
И все это из-за Женьки Синицына, чтоб его черти драли! Все из-за него! Неудачника хренова. Потому что все в его жизни вечно через жопу было. Трахался он, мягко скажем, отвратительно, во время процесса потел, как последняя тварь, так еще и кончал за пять минут. Конечно, за год такой развеселой жизни приходилось ему не раз рога ветвистые наставлять. Засеря — это вообще! Только болтать и умел, как любил чистоту и порядок, а сам ни хрена для этого не делал. И самое эпичное — все время что-то от меня требовал.
А я ему еще на берегу сказала, что мои руки не созданы для готовки. И он вроде бы понял это все, и принял, но со временем, нет-нет, да начинал бесить меня:
— А вот Варя умела все готовить. А вот у Вари борщ самый вкусный. А вот Варя такие блинчики печь умеет закачаешься.
Заебал!
В таком взвинченном состоянии я и работала на новом месте целую неделю.
Вспоминала Синицына придурка. И хаяла Варьку за то, что она вся такая волшебная, и сумела все-таки у меня из-под носа увести половину квартиры и машины. Гадина!
И знаете, я ведь ее сначала даже не узнала. Как-то на автомате поприветствовала двух женщин. Одна уже в возрасте, а вторая примерно моих лет. Обе холеные, богатые, гордо голову несут и на всех свысока смотрят. А когда присмотрелась, то едва в обморок не бахнулась.
— Варек, — прошептала я, глядя на бывшую подругу, у которой планомерно совратила и увела мужа, и глазам своим поверить все не могла.
Нег Синицына всегда была красивой бабой, это я ее тупому муженьку в башку вложила мастерски, что он с такой замусоленной домашней рабыней только позорится. А он и повелся. Но сейчас: Варя была словно модель с обложки журнала: идеально сидящий на ней брючный костюм, туфли на головокружительной шпильке, волосы уложены идеально, а на лице безупречный макияж, который только подчеркивал ее природную красоту.
И вот эта хищница, которая всегда была лишь жалкой тухлой рыбиной вдруг посмотрела на меня как на шваль, грязную половую тряпку под своими ногами и повелительно произнесла:
— стол на имя Варвары Синицыной.
Пришлось вести туда куда было запрошено, а по дороге слушать, как старшая женщина ласково называет подругу доченькой и что-то щебечет про свадьбу, медовый месяц и какое-то прекрасное платье, которое она видела в журнале. А эта дура кивает ей все время, а на меня даже не смотрит.
Два часа они сидели в зале. Говорили о чем-то, смеялись, заказывали дорогие блюда и бутылку самого дорогого игристого вина. И пазл начал со скоростью света складываться в моей голове: так эта моль недобитая себе богача вцепила! И это он ей помог отжать у Женьки собственность. Эта она у меня украла светлое будущее!
Это по ее вине мне пришлось снова, уже в пятый раз, сделать аборт!
АХ, ты дрянь.
Хрен тебе, а не свадьба!
Да я костьми лягу, но твоего женишка заберу! Себе!
Подождала, когда спутница Варьки уйдет в уборную и пошла в атаку.
Я подошла к бывшей подруге и выдавила из себя максимально благостную улыбку.
Такую, где было бы понятно, что меня срочно нужно понять и простить. Что я облажалась, но с кем не бывает.
— Привет Варвара, — за стол сесть себе не позволила, все-таки была на рабочем месте.
— Привет, Лена, — посмотрела своими ясными глазами на меня Синицына, а я в который раз позавидовала ей лютой завистью, ибо она и в правду была первоклассной красоткой. Такой, которой
