на лице и править ничего не надо, не то, что мне. Сука! Тварь! Ненавижу!
— Извиниться перед тобой подошла. Сказать, что поступила не по-человечески, и бог меня за этой наказал. Прости меня, Варя. Прости, пожалуйста.
— Прощаю, — кивнула блондинка, а затем чуть повысила голос, — девушка, позовите нам нашего официанта, будьте добры.
Мразь!
Пришлось подчиниться, а затем и наблюдать, как расплачивается Варька за заказ, как вытаскивает из кожаного кошелька наманикюренными пальчиками несколько крупных банкнот и оставляет их в качестве чаевых. А затем уверенно идет на выход, делая вид, что меня не существует.
Но я решила не сдаваться, а потому без предупреждения оставила свое рабочее место и выбежала вслед за Варькой, которая уже тепло прощалась со своей спутницей. И пока я прыгала за руль своей недорогой по всем меркам машинки, сама Синицына усаживала свой тощий зад в дорогущую премиальную иномарку, да еще и с личным водителем, который услужливо придерживал ей дверь.
Где-то здесь я пожелала ей сдохнуть самой мучительной смертью.
А затем вдарила по газам и поехала вслед за блондинкой, держа курс на выезд из города, а затем и в фешенебельный поселок, в котором жили самые богатые и знаменитые жители нашего города. И рядом с одним таким домом и затормозила Варька, а я вслед за ней и бросилась наперерез, дабы она не скрылась за высоким кованным забором.
— Варя, Варя, поговори со мной. Пожалуйста, Варя, иначе я не выживу. Я же виновата перед тобой, я же так нехорошо с тобой поступила, а теперь с ума схожу.
И жизни мне нет. Повешаюсь! Таблеток наглотаюсь! Вены вскрою! Под поезд кинусь! Вот те крест, что таки будет Варя!
И эта лахудра тупая клюнула!
Приоткрыла окошко и смерила меня взглядом нечитаемым, усталым даже. А затем приподняла одну бровь и выдала:
— Перегибаешь палку, Сидорова.
— Пять минут дай мне, и я все тебе расскажу. Ты поймешь. Пять минут только.
Варя ничего не отвечает, только кивает сдержанно своему водителю, который уже готовиться, чтобы выйти из салона и пнуть меня, как шавку подзаборную. А через десять минут я уже сижу на охренительно шикарной кухне в охренительно шикарном доме и тискаю в руках чашку из дорогущего фарфора, пытаясь выжать из себя слезы.
И они появляются. От лютой зависти!
— Скажи, — начала я, кота первая соленая капля выкатилась из моих глаз, — а Женя тоже тебя бил?
Но Варя даже не потрудилась слова произнести. Сидела словно царица египетская на высоком табурете, смотрела на меня, как на кусок говна, и лишь пожала плечами, мол, нет — не бил.
— А меня бил. До такой степени, что у меня выкидыш случился, Варя. У нас должна была родиться девочка, а этот мудак взял и убил нашу девочку. Но это мне наказание за то, что увела у тебя мужа. Так мне и надо! Да, да. поделом мне! У подруги увезти любимого, кто я после этого?
— Дрянь, — как бы между прочим заметила Варя, разглядывая свой идеальный маникюр.
— Дрянь, да. согласна. Это по-честному. Но ты прости меня, Варя. Пожалуйста, прости!
— Прощать тебя? — вскинула на меня удивленные глаза Синицына. — Да мне впору спасибо тебе говорить, Лена. Ты меня от такого балласта избавила.
Буквально взяла и толкнула меня в руки своей судьбе и новой жизни. Так что, не стоит извинений, душенька, и хватит слезы из себя выдавливать. Говори, чего тебе надо?
— Прощения! Только и всего!
— знаешь, я вот дурой была, тут не поспоришь. Но сейчас... Последний раз тебя спрашиваю, какого черта ты снова лезешь в мою жизнь? Я тебя, как прыщ выдавила, вместе с твоим ненаглядным Женей. А ты снова тут как тут?
Вот же сука!
— Зачем ты так жестоко, Варя? все же люди ошибиться могут, вот и я сглупила, но мы же лучшими подругами были.
— Сглупила она.., — и блондинка вдруг рассмеялась, да так звонко и заливисто, что мне на мгновение страшно стало. Ведь эта уверенность в Варьке не просто так из воздуха появилась. Ее любят в этом доме, на руках носят, холят и лелеют. Вот она крылья и распушила свои. Женщине для счастья много ведь не надо.
Таким, как Синицина любовь нужна.
А мне — лишь деньги. В этом и сила моя. И расчет мой ледяной!
И отвечать мне ничего больше Варьке не пришлось, потому что тот, из-за кого я, собственно, и находилась в этом доме, вдруг громким басом заявил о своем появлении.
— Любимая, я дома!
А через несколько секунд на кухню зашел такой мужик, от которого у меня сразу трусы мокрые стали. Вот клянусь. Я вообще таких только в журналах видела, чтобы и богатый, и красивый. Да еще мускулистый. Высокий. Косая сажень в плечах.
Хочу! Дайте!
А Варька? Ну пусть подвинется или вовсе на хер идет. Плевать!
— Денис, привет— защебетала эта везучая дура.
— Привет, моя хорошая, — обнял ее здоровяк и наконец то на меня глянул. — у нас гости?
— Это Лена, — пояснила Варька и многозначительно посмотрела на пока еще своего мужика.
— Ах, Лена…
— Будем знакомы? — потянула я руку для приветствия, но мне на него почему-то не ответили.
Что ж, в таком случае, ударим из бронебойных орудий. И я пожала жеманно плечиками, а затем подняла ко рту чашку с чаем, но не донесла его до пункта назначения, а разлила себе на блузку. И тут же запричитала, поспешно расстегивая пуговки.
Пока не оголила ажурное белоснежное белье, сквозь которое проступали мои уже напряженные соски и грудь уверенного четвертого размера. Сочная. Налитая. И плевать, что не настоящая. Зато у мужиков на нее член стоит колом.
Но пока я проворачивала все это, вдруг услышала что-то странное. А затем и глаза свои подняла, глядя на Варьку недоуменно, которая смеялась в голос и чуть ли не за живот хваталась.
— Ленка, боже мой, какая же ты жалкая. И убогая! Господи! Еще кто-то клюет на эти потуги? ой, не могу. Позорище.
А у меня рот аж открылся от возмущения. Да, как она смеет?
— Варя, ты чего? А ну-ка быстро принеси мне новую блузку! Не видишь, я вся мокрая.
Но на мои слова Синицына только еще сильнее покатывалась со смеху. А потом в моменте успокоилась и посмотрела на меня так, как никогда не смотрела прежде.
Убийственно.
— Убирайся сейчас же из моего дома, бесстыжая! Проваливай или клянусь, я все волосы на твоей тупой крашеной башке повыдергиваю.
— Что? — охнула я.
— А я ей помогу, — вдруг подал голос
