в прошлой-то жизни, а теперь и подавно. Но нет, сначала шесть лет с большим скрипом училась в Академии, едва переползая с курса на курс, теперь подвизается официанткой… Пожалуй, не так-то хорошо я знаю единственную подругу, и какие демоны скрываются под маской легкомысленной тусовщицы, могу только догадываться.
– На Эсте я уже “наотдыхалась”, – отвечаю, болезненно морщась. Все еще жду неприятностей от тех клиентов. Сразу они подавать жалобу не стали, но могут еще отдышаться и передумать. Не видать мне тогда премии, хотя моей вины в случившемся точно нет. – Это официальное мероприятие, и я представляю “Млечный путь”. Считай, говорю от лица Лисхи.
– Ты думаешь, старый мус в курсе, что на него работают не дроиды, а живые гуманоиды? – с сомнением тянет Таша, и смеемся мы с ней уже вместе.
– Думаю, что устное поздравление он явно предпочтет выплате премии, – не скрываю иронии, и Таша лишь печально вздыхает в ответ.
При всех выдающихся профессиональных качествах господина Лисхи, человеколюбием и щедростью он не отличался никогда, а словосочетание “меры социальной поддержки” и вовсе считал ругательством.
Что не мешало его работникам когтями цепляться за места и из шкуры лезть, чтобы заполучить его расположение, потому как действительно хороших работников он деньгами не обижал никогда.
Просто стать таким для старого муса было непросто. Таше, например, за год работы так и не удалось.
Я критически разглядываю свое отражение в зеркале и вынуждена признать, что Таша свое дело знает. Выгляжу я замечательно – умеренно строго, и в то же время празднично-нарядно, в самый раз для визита на неофициальный корпоратив.
Платье, кстати, так и остается лежать на койке. Сама Таша тоже ограничивается минимальным макияжем и распущенными волосами,за что немедленно получает звание подлой шантажистки. Подруга лишь задорно хохочет и вытаскивает меня за руку из каюты – веселиться самой и радовать других.
Все, запрещаю себе думать о прошлых и грядущих проблемах, и иду развлекаться. И в этот раз точно никаких глупостей!
25
Соня БелозероваИменинник, седовласый и статный, с достоинством принимает поздравления даже от тех, кого он обычно гонял от камбуза половником. Эта категория, кстати, старалась как раз сильнее всех в надежде на преференции в виде дополнительной порции в обед. Я тихонько посмеиваюсь над ними – с этим поваром я летаю не в первый раз, и точно знаю, что послаблений он не дает ни своей кухонной команде, ни остальному экипажу.
– Уважаемый Ромальти, – я само дружелюбие, и в кои-то веки это не искусная маска. Повара я действительно уважаю как человека и профессионала. – От лица всего “Млечного пути”...
Не знаю, правда ли Ромальти растрогался, или же просто не хотел никого обижать в этот день, но мне достаются поцелуи в обе щеки и порция десерта, который обычно готовился для випов из випов. Но сегодня можно и сделать исключение.
В комнате отдыха негромко играет ненавязчивая музыка, команда, одетая чуть более неформально, чем обычно в свободное время, собирается в кучки по интересам, один из барменов берет на себя почетную обязанность разливать безалкогольные – я проверила – напитки…
Я опускаюсь на диванчик, позволяю себе расслабленно вытянуть ноги и думаю, что зря не хотела идти. Даже если ты прожженная карьеристка, не видящая света за работой, отказывать себе в таких маленьких жизненных радостях все же не стоит. А то потом голову сносит и глупости творятся сами собой…
Понимая, что мысли свернули опять куда-то не туда, поспешно принимаюсь за воздушный десерт. И откусываю впопыхах слишком большой кусок, который идет не в то горло, когда рядом раздается бесцеремонное:
– Я составлю вам компанию!
Прокашлявшись, поворачиваю некрасиво покрасневшее лицо к нежданному соседу и сквозь слезы вижу беловолосого нергита. Видеть его одного, без “темненького”, и не в компании мадам Барб непривычно, и я не успеваю сориентироваться и решить, что ответить. Сам по себе Эрик меня не раздражал, чего нельзя сказать о его приятеле, но вот знаки внимания, которые он время от времени оказывал… Были неуместны и не вызывали ничего, кроме глухой досады.
И ведь если даже забыть про крайне негативное отношение господина Лисхи к романам на рабочих местах, а сосредоточиться на том, что Эрик – привлекательный молодой мужчина, свободный и явно во мне заинтересованный… Все равно нет.
Потому что рядом с ним я ощущаю смутно знакомое еще по тому времени, когда все меня звали София Чон, чувство, что находящемуся рядом что-то от меня нужно. Или не от меня, но от моего отца, что по сути своей одно и то же… Неприятно и самую малостьобидно.
Но я слишком хорошо воспитана, чтобы послать гуманоида в дальний рукав Галактики только потому, что он будит во мне неприятные воспоминания. Приходится поддерживать разговор.
– Воды? – участливо интересуется Эрик, когда я наконец перестаю кашлять. – Эти десерты от Ромальти опасны не только для фигуры, но и для жизни, настолько они вкусны!
Он улыбается, и от нечеловечески синих глаз разбегаются лучики морщин. Девчонки млеют от него, Таша рассказывала, посмеиваясь, я же заставляю себя улыбнуться в ответ.
– Буду благодарна, – отвечаю на первую часть фразы, намеренно игнорируя шутку. Может, поймет, и пойдет охмурять официанток, которые будут от этого в восторге?
Нет, не угадала.
Он возвращается, и его улыбкой можно осветить всю комнату отдыха, если вдруг кто-то выключит свет.
– Не знаю, что вы любите, поэтому просто вода. Беспроигрышный вариант в любом случае.
Ищу глазами Ташу, но та занята одним из офицеров службы безопасности, отчаянно стреляя в его сторону глазами. Просто удивительно, как ее с такими талантами еще не арестовали за применение огнестрельного оружия.
Несколько человек двигаются под музыку, сам именинник с очень важным видом разговаривает о чем-то с главой охраны, который тоже почтил своим присутствием праздник, и никому-то нет дело до бедной миз менеджера, личная жизнь которой внезапно решила устроиться самостоятельно, без моего на то желания.
Он сидит слишком близко, чтобы мне было комфортно, но недостаточно, чтобы было прилично попросить его отсесть. Вбитая с детства привычка улыбаться и поддерживать беседу, даже если собеседник неприятен – а в высшем свете Пхенга такое не редкость – играет против меня.
Вечеринка тем временем приобретает все более неформальный характер. Уже и сам именинник, не обращая внимания на остальных, режется в углу в карты с начальником охраны. От невозмутимого обычно надорианина никак не ждешь такого
