этому смазливому придурку, ко всем собравшимся поглазеть на моё унижение, к проклятому городу, затерянному во времени и пространстве, а ещё к отцу, по чьей вине я сейчас терплю весь этот кошмар.
— Ненавижу! — цежу сквозь зубы, а затем хватаю со стола тарелку со склизким бутербродом и вываливаю её содержимое на безмятежно расслабленное лицо парня. — Ненавижу!
Я снова бегу. За спиной — отборная брань. Со всех сторон — обескураженные незнакомые лица и мерзкое шушуканье. Теперь мне точно конец! Слёзы, что я так долго сдерживала, всё же вырываются на свободу: этому клоуну удалось задеть за живое.
— Эй, — словно из ниоткуда вырастает знакомая фигура Тео. — Ты куда так бежишь?
Он перекидывает рюкзак с одного плеча на другое и обеспокоенного смотрит на меня.
— Я догоню, — бросает Тео в сторону двух ребят, что не менее встревоженно глядят на моё зарёванное лицо, а затем послушно бредут дальше.
— Кто тебя обидел, Рита?
— Никто!
— Рита!
— Я не знаю. Не знаю! Не знаю! Какой-то урод в зелёных носках! Господи, Тео, что я вам всем сделала?
— Тише, — парень прижимает меня к себе, несмотря на нарастающий вокруг шум. — Какой у тебя урок сейчас?
— Математика.
— Я провожу, ладно? И каждую перемену буду рядом, не плачь.
Шмыгаю носом и позволяю Тео взять меня за руку. Какая, к чёрту, математика!
Но мой новоявленный брат один из тех, кто приходит в школу за знаниями, а потому пропускает мои робкие просьбы позволить вернуться домой.
— Покажешь, что слабая, — не отстанут, поняла?
— Я не хочу быть сильной, Тео! Я вообще не хочу быть в этом поганом месте! Прошу, давай уйдём!
— Не могу, — Тео останавливается возле очередной ничем не примечательной двери. — Я обещал, что поступлю в медицинский. Я не могу прогуливать, понимаешь?
— Что решит один день?
— Иногда один день решает всё, Рита! — он отпускает мою ладонь и открывает перед носом дверь в небольшую мрачную аудиторию, заставленную разношёрстными столами. — Кабинет математики. Здесь тебя не тронут. Садись за первую парту — она всегда пустая. А как придёт сеньор Рамирес, отдашь ему своё расписание. И главное, Рита, ничего не бойся! Договорились?
Какое-то время Тео проводит со мной, стараясь отвлечь от гнетущих мыслей, но ближе к началу урока всё же сбегает: он младше меня на год и потому учится по другой программе.
Занимаю первую парту и с замиранием сердца ожидаю начало урока. Каждый скрип двери, каждый смешок вдалеке заводит и без того воспалённую фантазию. Мне страшно от одной лишь мысли, что прямо сейчас на пороге кабинета появится тот странный парень с огромным перстнем и желанием отомстить. Однако, мои опасения тщетны: постепенно кабинет заполняется незнакомыми лицами, которые, вмиг перестав подтрунивать надо мной, делают вид, что меня попросту не существует.
Со звонком в кабинет залетают ещё несколько ребят, а следом заходит пожилой мужчина в очках, как у Гарри Поттера, и сухо качнув головой, начинает перекличку.
— Франко?
— Лусеро?
То тут, то там ученики поднимают руку и продолжают болтать между собой на отвлечённые темы, словно не замечают присутствия педагога.
— Чавес?
— Агусто?
Лёгкий стук в дверь отвлекает старика, а следом являет вниманию собравшихся нелепого вида девчонку в растянутом свитере и безразмерных джинсах. Но больше удивляют её волосы. Забранные в высокий хвост, они играют всеми цветами радуги. Бегло извинившись за опоздание, она плюхается на стул рядом со мной и улыбается. Естественно. Непринуждённо.
— Новенькая? — спрашивает вполне доброжелательно. — Я Бьянка, а ты?
Запуганная всем и вся, осматриваюсь вокруг и, удостоверившись, что девушка обращается ко мне, отвечаю:
— Рита!
— Ты прикольная. Свои? — Бьянка кончиком карандаша тычет в мои волосы. — Наши как ни осветляют, всё равно такого цвета получить не могут.
Девчонка без умолку начинает трещать, вспоминая каких-то своих подруг, что долгое время пытались стать блондинками, но выходило не очень, а я вновь смотрю на учителя, который уже в третий или четвёртый раз произносит одну и ту же фамилию, скользя взглядом по ученикам.
— Сальваторе опять нет? — старичок повышает голос, а все вокруг разом перестают галдеть.
— У него уважительная причина, — доносится с задней парты.
— Не ставьте ему прогул, у него производственная травма!
— Какая ещё травма? — поправив очки, уточняет математик.
— А вы новенькую спросите. Это она ослепила Сальваторе, швырнув тому в глаза чимичурри², а сейчас сидит тут как так и надо!
И снова всё ненавистное внимание переходит ко мне. Учитель что-то бубнит себе под нос, кто-то позади начинает пронзительно ржать, кто-то охать, а Бьянка, зажав ладошкой рот, дабы не рассмеяться, удивлённо и, я бы даже сказала, с восторгом смотрит на меня.
— Это правда? — пищит она.
— Видимо, — пожимаю плечами. — Если того придурка с кудряшками зовут Сальваторе, то да, наверно.
— Рита, ты попала! — без капли сожаления шепчет соседка. — Но я, пожалуй, на твоей стороне!
— Кто такой этот Сальваторе? — стоит учителю вновь приступить к перекличке, интересуюсь у Бьянки.
— Ты, правда, не знаешь, кого лишила зрения?
— Да ну, перестань, от колбасы с кетчупом ещё никто не ослеп!
— Сальваторе здесь главный: капитан местной команды по гандболу, сын Гаспара — смотрителя в Лос-Алерсес³, да и просто красавчик.
— Этого достаточно, чтобы стать в школе главным?
— Нет, конечно, ему это право перешло от Толедо, когда тот закинул учёбу. Вот он, действительно, был грозой школы.
— Толедо? А он куда делся? Почему ушёл из школы?
— Никто толком не знает, — Бьянка пожимает плечами. — Но то, что там не всё гладко, ясно как божий день: его ждал лучший университет Буэнос-Айреса. Нет, серьёзно! Таких мозгов, как у парня, ещё поискать. Ему пророчили великое будущее. А месяца три назад он бросил учёбу, и сейчас…
— Новенькая! — втискивается в нашу с Бьянкой беседу учитель. — Урок давно начался! Может, стоит уже переключить внимание на проблему числовой функции, а личное отложить до конца урока?
— Простите! — невольно заливаюсь краской: болтать во время
