все это — только начало!
К дому Анхеля умудряюсь добежать без происшествий, но самого старика снова нет на месте, зато Марта деловито хозяйничает на кухне. Бросаю в её сторону невзрачное приветствие и, даже не подумав снять измазанную грязью обувь и парку, несусь к себе. Кого я обманываю: мне здесь не место!
— Рита, у тебя всё хорошо? — тёплый и искренний голос раздражает, но стоит увидеть мать Тео на пороге комнаты, становится не по себе: покрасневшие глаза выдают её с головой — её день удался не больше моего, но сейчас она находит в себе силы волноваться ещё и обо мне.
— Всё хорошо, — стараюсь не смотреть в глаза: так проще врать. — Просто с последнего урока отпустили раньше.
— Проголодалась? — Марта тоже отводит взгляд. Ей неловко, что я замечаю её состояние, а мне — за грязную обувь и оставленные на чистом полу следы.
— Нет, — хоть в чём-то я честна с окружающими. — У вас что-то случилось?
Марта удивлённо приподнимает бровь, а затем отмахивается:
— Это просто лук!
Она недалеко ушла от меня: тоже врёт, выдавая себя подрагивающими уголками губ и неимоверной тоской в глазах. С другой стороны, её проблемы мне ни к чему — своих хватает.
— Можно, я побуду одна?
— Конечно, Рита, отдыхай!
Стаскиваю пропахшую дурными воспоминаниями куртку и со всей злости швыряю её на пол. Следом летит а-ля школьная форма и обувь, но чёртов запах не отпускает. Обессиленно падаю рядом с грудой вещей и тихо плачу: мне так сильно не хватает дома и привычной жизни. Без промозглого холода. Без постоянных слёз и беспочвенных унижений.
Немного успокоившись, решаю вернуть парку законному владельцу, да и так не вовремя проснувшаяся совесть начинает неумолимо грызть за оставленного в неведении брата. Натягиваю домашний костюм из мягкого плюша с весёлой мультяшной мордочкой во всю грудь и несу куртку в прихожую, про себя отмечая небывалую тишину, воцарившуюся в доме. Повесив парку на крючок, неспешно осматриваю гостиную и кухню, замечая за обеденным столом записку от Марты:
«Рита, Тео, обед готов. Я в гостинице. Анхель придёт к трём. Целую».
Заглянув под широкую крышку сковороды, невольно облизываюсь: в этом доме не готовят изысков, но еда всегда выглядит аппетитно. Вот и сейчас нарезанные ломтиками овощи, обжаренные в соусе из душистых трав, так и манят наложить их в тарелку и жадно умять. Но есть в чужом доме в полном одиночестве — неловко. Уговариваю свой не пойми откуда взявшийся аппетит немного поутихнуть, а сама медленно начинаю изучать дом. Какая невиданная сила заманила меня на второй этаж — не знаю! Но пройти мимо слегка приоткрытой двери в самом начале коридора просто не могу. Лёгкий скрип, и та полностью распахнута, а передо мной открывается кусочек чужого внутреннего мира. Идеальный порядок и аскетическая обстановка дополняются парой книг по биологии и анатомии человека, аккуратной стопочкой лежащими на столе. Именно они, да тёмная толстовка, небрежно накинутая на стул возле компьютера, выдают своего хозяина с головой. Я в комнате Тео. И она, эта самая комната, совершенно не вяжется с моим представлением о брате. Всегда улыбчивый и весёлый, отзывчивый и шумный, сейчас он видится мне совершенно другим: серьёзным и, пожалуй, не по годам взрослым. Как же порой обманчива бывает обёртка…
Провожу ладонью по безупречно чистому столу, пальцами пробегаю по мягкой ткани толстовки, а затем скольжу по клавиатуре с подтёртыми от времени буквами на кнопках. Устаревший компьютер тут же отзывается на моё прикосновение гулким рычанием, а чуть позже и ярким светом, проснувшегося монитора. И если поначалу, меня пробирает от волнения и желания поскорее всё вернуть в исходное состояние, то уже в следующую секунду я забываю обо всём! Небольшой экран монитора являет моему вниманию подробную схему, как устроено зрение человека, но поражает меня не любовь Тео к анатомии, а то, что у парня есть свободный доступ в интернет. Из головы вылетает мгновенно, что я в чужой комнате и Тео может прийти с минуты на минуту. Бесцеремонно закрываю страницу с пугающими меня внутриглазными подробностями и захожу в популярную на родине социальную сеть, едва не прыгая от радости. Наконец-то у меня появилась возможность связаться с Ками и всё объяснить Пабло, с которым я даже не попрощалась. Но если сообщения от подруги тут же начинают выскакивать одно за другим, то от Пабло нет ничего.
«Обиделся?» — царапает по сердцу.
«Забыл?» — мотаю головой. Нет! Прошло всего несколько дней, а значит, я просто себя накручиваю. Первым же делом бегу на его страничку, мысленно проклиная медлительность местного интернет-соединения, но и там ничего интересного: Пабло не был в сети уже несколько дней. Нервно стучу по клавиатуре, поспешно набирая объяснение своему побегу, и даже не перечитывая отправляю. И лишь потом открываю переписку с Ками, но не успеваю разобрать и строчки.
Хлопок входной двери и громкие голоса на первом этаже словно ушат ледяной воды мгновенно приводят в чувство. Страх быть застигнутой в чужой комнате, да ещё и после позорного побега из школы, парализует. Дрожащими пальцами едва справляюсь с мышкой, закрывая окно браузера, а затем крадусь к выходу, оглушаемая стуком собственного сердца.
— Моя парка! — доносится радостный голос Тео, стоит мне выйти в коридор. — Дед, она дома!
Аккуратно прикрываю за собой дверь и, закусывая костяшку указательного пальца, гадаю, как незаметно спуститься.
— Ну, слава богу! — шумно вздыхает Анхель. — Тео, давай веди её ко мне, буду для порядка воспитывать. А ты, Дани, не стой: пакеты сюда ставь, а сам иди руки мой. Не ел же наверняка! Ну вот, с нами и пообедаешь.
Вот что значит: день не задался с самого утра. Теперь свидетелем моего позора станет ещё и Дани. И какого чёрта ему у нас понадобилось?
— Риты нет у себя! — пока в нерешительности стою возле лестницы, Тео уже сбегал на разведку в мою комнату.
— Странно, — и снова голос деда, а следом тяжёлые шаги.
— Я здесь! — перепрыгивая через ступеньку, несусь вниз. Лучше я сама появлюсь, чем меня застанут возле чужой спальни.
Чувствую, как горят щёки, а сердце отбивает бешеный ритм, но всё же решаюсь оторваться от созерцания деревянного пола
