не слышат, да и в еде вкуса нет. Есть хочется, а положи в рот хоть меду — душа не принимает.
Охают да стонут дед с бабой. Тяжело им жить на старости лет без подмоги.
Были у них и детки, и внуки, да все померли. Вот и пришлось им вдвоем век коротать.
Один лежит на печи да жалуется, что бог смерти не дает. Другой стонет на постели и бога ругает, что тот и молодых людей прибирает, а на старости лет и умереть нельзя, место освободить.
Совсем одряхлели дед с бабой, а все живут и живут. Вот как-то к лету вышли дед с бабой из хаты, сидят на завалинке и на солнце греются.
На улице куры копошатся, свиньи роются, в лужах купаются, гуси траву через плетень щиплют, дети песок пересыпают да оладьи лепят.
Солнце печет, а дед с бабою в шубах сидят, да и то им холодно.
Подошел к ним сосед и спрашивает про здоровье.
— Ой, какое наше здоровье, — отвечает дед. — Чем так жить — лучше в земле гнить, да бог смерти не дает.
— Эх, дед, — говорит сосед, — не греши! Жить горько, а помирать еще горше.
Тут баба стала жаловаться, что бог от них отступился, не дает смерти, не опрастывает землю. Откуда ни возьмись — подбежал к соседу его сынишка и давай ласкаться да просить:
— Батенька, сделай мне хатку!
— Ладно, сынок, сделаю тебе хатку, — отвечает отец и гладит сына по кудряшкам.
Баба повеселела и тоже приласкала мальчика. Взглянул дед на бабу и вспомнил, как она своих детей нянчила. И так стало радостно ему, что он и сам приласкал мальчика.
Вот начал сосед из щепок хатку строить, а дед с бабой сидят на завалинке, посматривают на его сынишку да слушают, как он щебечет.
Вдруг подошел к бабе гусь и давай ее за шубу щипать.
— Чего он привязался? — спрашивает баба.
А сосед и говорит:
— Это за тобой смерть пришла.
Испугалась баба, гонит от себя гуся и кричит:
— Иди к деду!
А дед кричит:
— Иди к бабе!
Вот они и гоняют гуся один к другому — никому помирать не хочется.
Засмеялся сосед, отогнал гуся и говорит:
— Жить горько, а помирать еще горше.
Пословицы и поговорки
Русские
Где хлеба край, там и под елью рай, а как хлеба ни куска, так везде тоска.
Пусти душу в ад, будешь богат.
И в аду обживешься, — так ничего, жить можно.
Без бороды и в рай не пустят.
Мы и в аду служить будем на бар: они будут в котле кипеть, а мы дрова подкладывать.
Украинские
Не жди избавления с неба, добывай больше хлеба.
Без веры в небо — добыли много хлеба.
Не верь в рай — больше хлеба собирай.
Если захотим, то и небо покорим.
Повышай урожай — не надейся на рай.
Ни в аду, ни в раю нам делать нечего.
Белорусские
Богатому и в аду хорошо.
Рай и ад нужны тому, кто богат. Небо не дает хлеба.
Небо-то небо, но ведь нужно и хлеба. Никто на том свете не бывал.
Бедняку рай не нужен.
Церковь и богослужение
Сказки и остроты
Русские
1. ЦАРЬ ИВАН ГРОЗНЫЙ И ДЕРЕВЕНСКИЙ ШИБАРША [5]
вечером раз царь Иван Васильевич пошел сам гулять, навстречу ему попался шибарша и окликал его:
— Кто-де идет?
И царь Иван Васильевич сказал:
— Я-де московский скосарь.
И сам его окликал, и шибарша сказался:
— Я-де деревенский лабза.
И шибарша говорил:
— Московский скосарь, куда идешь?
И царь Иван Васильевич сказал ему:
— Гулять-де иду. А ты-де, деревенский лабза, куда идешь?
И он сказал ему:
— Я-де воровать иду.
И царь Иван Васильевич спросил его:
— Куда-де идешь воровать-то?
И он сказал ему:
— Я-де в Москву иду.
И московский скосарь деревенскому лабзе говорил:
— Возьми-де с собой воровать.
И деревенский лабза говорил же:
— Куды-де нам идти воровать-то?
И московский скосарь говорил же:
— Пошли-де к царю Ивану Васильевичу воровать.
И деревенский лабза ударил его в щеку и говорил:
— Не думай-де на нашего царя Ивана Васильевича лиха, он-де до нас милостив, поит нас и кормит и всех жалует, пошли-де к главному министру воровать.
И пошли вместе. И шибарша, пришедши к главному министру на окошко, и слушал, и министр жене своей говорил:
— Жена-де, сделай мне лютого зелья.
И жена ж спросила его: 4
— На что-де тебе?
И он сказал ей:
— Утре-де ко мне государь будет кушать, я-де ему поднесу чашку лютого зелья, и он-де выпьет, и ему-де от этого смерть случится.
И шибарша, вскоча с окна, московскому скосарю говорил:
— Полно-де, брат, воровать.
И пошли по домам, и московский же скосарь деревенскому лабзе говорил:
— Приди-де ты ко мне ко заутрене.
Деревенский лабза ко заутрене пришел, и стали с
московским скосарем вместе, и вышедший архиерей говорил:
— Доселе-де царь Иван Васильевич воров выискивал, а нонче-де сам с ворами знается.
Московский скосарь деревенскому лабзе говорил:
— Надобно архиерею насмешку отсмеять.
И деревенский лабза говорил же:
— Можно-де отсмеять.
И деревенский лабза, дождавши ночи, надел на себя архиерейское платье и взял суму большую и пошел к архиерею на двор; и, пришедши на двор, под окошком стукался и говорил:
— Архиерей-де божий, выгляни!
И архиерей выглянул и спросил его:
— Кто-де тут есть?
И деревенский лабза сказался:
— Я-де ангел божий; велено-де тебя на небеса взять.
И архиерей говорил же:
— Разве-де я умолил?
И лабза говорил:
— Умолил-де, архиерей божий!
И архиерей говорил:
— Как же-де ты меня поведешь на небо?
И лабза говорил же:
— Садись-де в эвту суму-то!
И как оный архиерей сел, и оный лабза поднял его на плечи и понес на колокольню Ивана Великого, и архиерей спрашивал его:
— Далеко
