— Почему ты не сказала мне? — потребовал он ответа. Но Эрин молчала. — Или боялась, что кому-то еще станет известно о лишнем доказательстве вашего фиктивного брака? Откажись я потом жениться и потребуй аннулировать твой брак, ты лишилась бы всего, что тебя действительно волнует: наследства и положения жены миллионера. Я прав?
— Нет! — Эрин вскочила, прикрывая обнаженную грудь простыней. — Я скрыла детали своего замужества, потому что боялась! Узнав правду, у меня сразу отняли бы ребенка. Фейзал никогда не хотел, чтобы я стала его женой по-настоящему. Он всегда любил только одну женщину — Мириам и до конца дней тосковал о ней. Узнав о том, что он обречен, Фейзал сам настоял на том, чтобы я вышла за него. Исключительно ради того, чтобы можно было без проблем усыновить малыша. У меня нет семьи. Я была маленькой, когда умерла моя мать, а детство провела в приюте. И готова на все, чтобы с Казимом это не повторилось, — тихо добавила она. — Даже выйти замуж за тебя.
Впервые в своей жизни Захир не знал, что думать. Ему хотелось поверить ее словам, но циник, сидевший внутри него, скептически ухмылялся: вряд ли она усыновила Казима, ничего не потребовав взамен.
— Ты говоришь, что вышла за меня замуж только ради Казима. Но почему ты не остановила меня сейчас? — Захир сел на кровать и намотал на палец рыжий локон Эрин. Потом, не дожидаясь ее реакции, опрокинул на спину и провел рукой по животу, груди и коснулся соска. — И отдала мне свою невинность, kalila, потому что не меньше меня хотела утолить страсть, которую я разбудил в тебе.
— Ну, конечно, именно так ты и думаешь. У тебя такое раздутое самомнение, что удивительно, почему ты еще не паришь над землей, — процедила сквозь зубы Эрин, пришедшая в ярость от его грубости и своей позорной неспособности сопротивляться ему. — Поскольку теперь я — твоя жена, у меня есть все права на Казима. Не стану опровергать тот факт, что ты неотразим и секс с тобой фантастический. — Эрин отвела взгляд, заметив ярость в его глазах. — Но боюсь, не буду спешить повторять этот опыт.
Повисшая тишина действовала Эрин на нервы. Она натянула простыню, молясь, чтобы он нашел себе другое место для сна.
— Правда? — произнес наконец Захир. — Прости, kalila, не думал, что ты все делала против своей воли. Твои стоны и крики говорили совсем о другом. Хотя давай посмотрим, как ненавистны тебе мои прикосновения...
Эрин задохнулась, когда он откинул простыню и рука коснулась мягких завитков, прикрывавших ее женское естество.
— Дай мне встать, Захир, — с раздражением сказала Эрин, борясь с охватившим ее жаром. — Я не хочу этого! Если только ты не собираешься взять меня силой... — И замолчала, потому что его пальцы стали исследовать ее жаркое лоно, подводя Эрин к самому краю бездны. Она судорожно обхватила его руками и попыталась оттолкнуть. — Нет! — Но он накрыл ее губы поцелуем, подчиняя своим желаниям.
— Никогда в жизни я не брал женщин силой и не собираюсь делать этого с тобой, — хрипло прошептал Захир. — Скажи, Эрин, ты хочешь, чтобы я остановился?
— Нет.... — Это слово против воли вылетело из глубины ее души, и она, закусив губу, крепко зажмурилась, чтобы не видеть его торжествующей улыбки.
Собственная слабость была унизительна. Но природа, требуя своего, не давала разуму возобладать над телом, и оно трепетало от безумного желания.
— Чего же ты хочешь? — его настойчивый шепот жаром обдавал ее лицо, и она тихо выдохнула в ответ:
— Тебя.
Еще мгновение, и он вошел в нее, властно, почти грубо, но для Эрин существовало лишь блаженное слияние двух тел, и она устремилась ему навстречу. Его мощный ритм повел ее к новым вершинам экстаза, и они вместе достигли пика блаженства.
Тяжело дыша, Захир встал и начал одеваться, бесстрастно глядя на Эрин.
— Животное... — пробормотала она, сверкнув глазами, в которых кипели слезы унижения.
Она ненавидела его, но еще больше ненавидела себя. Даже теперь, когда он смотрел на нее сверху вниз, как на проститутку, которой только что заплатил за услуги, ей страстно хотелось прикоснуться к его лицу, почувствовать на губах его жаркий поцелуй. Когда она увидела Захира в первый раз, то почувствовала необъяснимую связь с ним. Словно их души соединяли невидимые нити, и только он мог избавить Эрин от одиночества, преследовавшего ее всю жизнь. Невозможно одинаково сильно любить и ненавидеть человека. И если это — любовь, тогда она — беспросветная глупышка, потому что сердце Захира — жесткое и неумолимое, как пустыня. У него в груди гранит. Он никогда не полюбит ее.
Между тем Захир, надев рубашку, направился к выходу из шатра. На секунду остановившись, он оглянулся на Эрин.
— Никогда больше не говори, что ты меня не хочешь, — тихим голосом предупредил он, не сводя с нее глаз, словно желая прочесть мысли. — Потому что теперь мы оба знаем, что это — неправда.
С этими словами он поднял полог и вышел в пустыню.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Бледные лучи солнца проникли через полог шатра и, скользнув по лицу Захира, разбудили его. Он повернул голову к Эрин, свернувшейся калачиком рядом. Ее роскошные волосы рассыпались по подушке как огненный нимб.
Когда после полуночи Захир вернулся в шатер, она уже спала. Подушка была мокрой от слез, и ему вдруг стало не по себе. Гордиться было нечем. Захир старался не думать о том, что Эрин рядом и ее восхитительное тело едва прикрыто прозрачной шелковой сорочкой. Он лишил ее невинности словно варвар и, конечно, причинил боль. От этой мысли на душе стало так мерзко, что он откинул простыню и сел. Эрин не заслуживала такой грубости.
Краем уха уловив, что ритм ее дыхания изменился, он обернулся и встретился с настороженным взглядом больших серых глаз. Впервые в жизни Захир не знал, что сказать. Обычные в таких случаях комплименты, которые он делал женщинам по утрам, были неуместны. Но он не мог оторвать глаз от ее лица. В нем опять проснулось сильное желание, хотя, вернувшись в шатер, Захир поклялся себе, что не прикоснется к Эрин, пока она не даст понять, что сама хочет этого.
— Я хочу извиниться за прошлую ночь, — произнес он, наконец.
— За что? — Глаза Эрин стали еще шире. — За то, что любил меня?
— Я был груб с тобой, — злясь на себя, процедил Захир. — Когда я понял, что у тебя это впервые, сдерживать себя было уже поздно. Если бы ты сказала мне... Тогда все было бы по-другому, — пояснил Захир.
— Если бы ты знал, ничего бы не было вообще, — пробормотала Эрин. — Ты бы аннулировал наш брак и обратился в суд за опекой над Казимом, — добавила она.
— Казим — не единственная причина, по которой я женился на тебе, — хриплым голосом возразил Захир. — Если бы мне было известно, что ты девственница, мое желание не уменьшилось бы, просто я не стал бы набрасываться на тебя с таким нетерпением.
