не одна, Василек, — сказал он. — Мы справимся. Вместе.
Мы сидели в библиотеке, окружённые мерцающими свитками и тишиной. Рейн задавал осторожные вопросы, пытаясь осмыслить новость, а я рассказывала о лекаре, о днях молчания, о страхе. Он слушал, не перебивая, его рука сжимала мою, и я чувствовала облегчение, что секрет раскрыт. Но я знала, что Катрин и Мишель ждут объяснений, а Селеста не остановится на своих интригах.
Этот маленький огонёк внутри меня был не только моим — он был наш с Рейном, и я должна была стать сильнее, чтобы защитить его. Я фыркнула, вытирая слёзы, и посмотрела на Рейна, мои губы дрогнули в слабой улыбке.
— Если этот ребёнок унаследует твою внешность, — буркнула я, — мы перестанем спать ночами.
Рейн рассмеялся, притягивая меня ближе, и поцеловал в висок. Я прижалась к нему, чувствуя, как магия сплетается, как заклинание.
Будущее пугало, но я была готова встретить его имея хорошую опору.
Глава 37
Я сидела на кровати в своей комнате, теребя мерцающий кулон, который Рейн подарил мне на балу — том самом, где всё и началось. Кулон тлел, как уголь, отражая моё настроение: смесь паники, гнева и какого-то странного тепла, которое я не хотела признавать. Прошло два дня с той сцены в библиотеке, где я пироманка с вилами вместо мозгов, залила рубашку Рейна слезами, признавшись в беременности.
Два дня, а я всё ещё не могла осознать, что ношу ребёнка… или, как намекнула Эверина, возможно даже двоих. «Сильная магия, не одна искра, а две», — сказала она, глядя на меня с таким видом, будто я проглотила пару драконьих яиц. Двойняшки? Я отмахнулась от этой мысли, потому что одной паники мне хватало с лихвой.
Комната, пропитанная запахом травяного чая и магией Катрин, казалась слишком тесной для таких новостей. Зачарованные звёзды на потолке мерцали, словно подмигивая, но я чувствовала себя котлом, готовым взорваться.
Дверь распахнулась, и в комнату ввалились Катрин и Мишель, неся поднос с зачарованными пирогами, от которых шёл пар с ароматом лесных ягод и фениксового пепла. Кувшин с травяным чаем, мерцающим зелёным светом, едва не опрокинулся, когда Мишель плюхнулась на кровать. Катрин, как всегда, была похожа на ночное небо — спокойная, с искрами в тёмных глазах, её звёздная магия чуть потрескивала вокруг пальцев. Мишель — буря в человеческом обличье, с рыжими кудрями и ухмылкой, обещавшей хаос.
— Так, пироманка, — начала Мишель, швырнув мне пирог, который я поймала на лету, чуть не поджарив его. — Ты ходишь, как привидение, третий день. Рейн опять поджёг твои нервы, или Селеста опять вылезла из своей норы?
Я фыркнула, но желудок сжался, как от удара. Пора было рассказать. Эти две прошли со мной через драконьи атаки, дуэли с Селестой и ночи, когда мы воровали эльфийское вино из кладовой магистров. Скрывать от них такое — всё равно что прятать факел в соломе. Я сглотнула, сжимая кулон так, что пальцы побелели.
— Девчонки, — начала я, голос тише, чем обычно, почти шепот. — Я… беременна.
Тишина повисла такая, что я слышала, как звёзды Катрин потрескивают на потолке, а магический ветер Мишель затих. Мишель застыла с пирогом в руке, её глаза расширились, как у феи, увидевшей дракона. Катрин ахнула, прикрыв рот рукой, её магия вспыхнула, и звёзды на потолке закружились быстрее.
— Беременна? — выдавила Мишель, её голос взлетел выше, чем у первокурсницы на экзамене. — От Рейна? Наследника Империи Драконов?
Глава 38
— Беременна? — выдавила Мишель, её голос взлетел выше, чем у первокурсницы на экзамене. — От Рейна? Наследника Империи Драконов?
— Нет, от гоблина из подвала, — буркнула я, щёки пылали, как будто я вызвала огненный шар. — Конечно, от Рейна. Это… из-за той ночи на балу. Афродизиак, кабинет, ну, вы в курсе.
Катрин покраснела, её звёздная магия мягко мерцала, как будто успокаивая. Она села рядом, обнимая меня, её тёплые руки были как якорь в этом хаосе.
— Аделин, это неожиданно, — тихо сказала она, её голос дрожал от эмоций. — Ты как? Боишься?
— Боюсь? — фыркнула я, но пальцы дрожали, а кулон тлел сильнее. — Кат, я в панике! Я поджигаю всё вокруг, когда злюсь, а теперь должна растить ребёнка? Или… — Я осеклась, вспомнив слова Эверины. — Может, даже двоих. Эверина бормотала про «две искры». Двойняшки, представляете?
Мишель расхохоталась так, что чуть не уронила поднос.
— Двойняшки? — воскликнула она, её глаза блестели. — Это ж какие будут пироманы с чешуёй! Селеста сдохнет от зависти, когда узнает, что ты носишь наследников империи. Но серьёзно, мы с тобой. Всегда.
Я улыбнулась, ком в горле таял. Эти две — моя семья, и их поддержка была как заклинание, снимающее тяжесть. Мы ели пироги, смеялись, и Мишель предложила зачаровать колыбель, чтобы она пела боевые гимны драконов. Катрин закатила глаза, но тут же начала рисовать в воздухе звёздные узоры, прикидывая, как связать их с огненной магией для защиты малышей.
— Если это двойняшки, — задумчиво сказала Катрин, — их магия будет невероятной. Огонь от тебя, драконья сила от Рейна. Мы должны подготовиться.
— Подготовиться? — хмыкнула я. — Я пока не могу подготовиться к тому, что меня тошнит от запаха эльфийского вина!
Мишель хихикнула, но её взгляд стал серьёзнее.
— Селеста, — сказала она, прищурившись. — Эта рыжая змея наверняка что-то замышляет. Она уже знает?
Я покачала головой, но тревога кольнула, как искра. Селеста была вездесущей, как тёмная магия, и её ненависть ко мне росла с каждым днём. Слухи о той ночи на балу всё ещё гудели в академии, и я знала: она найдёт способ использовать мою слабость.
На следующий день я отправилась в тренировочный зал, чтобы отработать огненный щит, но магия искрила слабее, как будто двойняшки забирали часть моей силы. Зал был пропитан запахом сожжённого дерева и магией, парящие мишени гудели, готовые уклоняться от заклинаний. Я швырнула огненный шар, но он погас, оставив лишь дым. Я выругалась, кулон тлел, а пальцы дрожали.
— Проклятье, — пробормотала я, смахивая пот со лба. — Неужели я теперь бесполезна?
Дверь скрипнула, и вошёл Рейн, его чёрный камзол подчёркивал широкие плечи, а голубые глаза следили за мной, как дракон за сокровищем. Рядом с ним был Дариан. Дариан, в отличие от Рейна, был одет проще — кожаная куртка, меч на поясе, но его драконья магия витала вокруг, как дым.
— Василек, — сказал Рейн, подходя ближе, его голос был мягким, но с ноткой беспокойства. — Эверина велела отдыхать. Ты перенапрягаешься.
— Отдыхать? — фыркнула я, вызвав чёрную искру, которая
