Его голос сорвался, когда я сжала сильнее, и он схватил меня за запястья, прижимая их к стене над головой. Его взгляд был диким, как у дракона перед атакой. — Ты хочешь меня убить?
— Может быть, — хмыкнула я, но мой голос дрожал. — Но сначала… покажи, на что способен дракон.
Он рассмеялся, но смех перешёл в стон, когда он отпустил мои руки и рванул завязки платье соскользнуло, обнажая, и я почувствовала, как его взгляд скользит по моему телу — груди, талии, бёдрам — как осязаемое пламя. Он подхватил меня под бёдра, легко, как будто я ничего не весила, и усадил на край стола.
Свитки и чернильницы полетели на пол, но мне было плевать. Его руки раздвинули мои ноги, и я задохнулась, когда его пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, дразня, но не касаясь там, где я хотела его больше всего.
— Рейн, — прорычала я, мои ногти впились в его плечи. — Не дразни, или я…
Он прервал меня, его губы нашли мою грудь, язык кружил вокруг набухшего бугарка, а зубы слегка прикусывали, заставляя меня выгибаться. Я стонала, мои пальцы запутались в его волосах, притягивая ближе. Его другая рука скользнула ниже, между моих ног, и я задрожала, когда его пальцы нашли меня — влажную, готовую, пульсирующую от желания. Он дразнил, его движения были медленными, мучительными, пока я не начала извиваться, требуя большего.
— Проклятый дракон, — простонала я, мои бёдра двигались навстречу его руке. — Хватит… играть.
Он хмыкнул, его губы скользнули к моему уху, шепча:
— Как прикажешь, Василек.
Его пальцы исчезли, и я чуть не зарычала от разочарования, но тут он притянул меня ближе, его брюки соскользнули, и я почувствовала его — горячего, твёрдого, прижимающегося ко мне. Он вошёл в меня медленно, дюйм за дюймом, растягивая, заполняя, и я закричала, мои ногти оставили красные следы на его спине.
Он был большим, слишком, но боль смешалась с удовольствием, как огонь с магией. Он замер, давая мне привыкнуть, его дыхание было хриплым, а глаза — дикими.
— Аделин, — прорычал он, его голос дрожал. — Ты… боги, ты совершенна.
Я сжала его внутри, и он зарычал, его контроль рухнул. Он начал двигаться, его толчки были глубокими, ритмичными, каждый удар посылал волны удовольствия, которые заставляли меня дрожать.
Я обхватила его ногами, притягивая ближе, требуя большего.
— Рейн, — стонала я, мои руки скользили по его спине, сжимая, царапая. Он ускорился, его движения стали быстрее, глубже, почти отчаянными. Я чувствовала, как волна накатывает, мои мышцы сжимались вокруг него, и когда оргазм накрыл меня, я закричала, моё тело выгнулось.
Рейн последовал за мной, его стон был низким, звериным, и я почувствовала, как он изливается во мне, его тело дрожало, прижимаясь ко мне.
Мы рухнули на стол, тяжело дыша. Его рука гладила мои волосы, его пальцы запутались в косе, а я лежала, глядя в потолок, пытаясь понять, что только что произошло.
Моя кожа всё ещё горела, но теперь это было тепло, не связанное с афродизиаком. Я чувствовала его сердце, бьющееся рядом, его дыхание на моей шее, и что-то новое — не магию, а что-то глубже — расцветало в груди.
— Проклятое зелье, — пробормотала я, но уголки губ дрогнули. — Если оно так работает, я, пожалуй, потребую ещё флакон.
Рейн рассмеялся, его голос был хриплым, но тёплым, как летний ветер. Он притянул меня ближе, его губы коснулись моего виска, а затем скользнули к уху, шепча:
— Аделин, ты моя погибель. И я не жалею ни о чём.
Я фыркнула, но прижалась к нему, мои пальцы лениво скользили по его груди, рисуя узоры на коже. Его магия всё ещё окутывала меня, как тёплый плащ Я не знала, что будет дальше — но в этот момент мне было плевать.
Глава 32
Утро после бала врезалось в меня, как огненный шар, выпущенный Мишель в плохом настроении. Я проснулась в своей комнате, запутавшись в простынях, которые пахли лавандой и моим собственным потом.
Мышцы ныли, как после дуэли с драконом, а между ног была лёгкая боль, которая напоминала о… ну, о том, что я натворила в кабинете Рейна. Я уставилась в потолок, где магические звёзды, нарисованные Катрин, слабо мерцали, и попыталась собрать мысли, но они разбегались, как первокурсники перед магистром Лорен.
— Аделин, ты идиотка, — пробормотала я, потирая виски. — Ты не просто подожгла занавески, ты подожгла свою жизнь. С ректором. В его кабинете. После какого-то проклятого зелья. Браво, принцесса.
Воспоминания о ночи вспыхивали, как магические искры: его руки, горячие, его губы на моей шее, его… о, боги, я покраснела, как первокурсница, увидевшая Кайрена без рубашки.
Я рывком села, схватив кулон на шее, который, клянусь, всё ещё тлел после нашей магии. Что это было? Афродизиак? Или я правда хотела его так сильно, что готова была спалить академию? Я фыркнула, но сердце колотилось, как барабан на ярмарке.
Дверь скрипнула, и в комнату ввалились Катрин и Мишель, обе в халатах, но уже с причёсками, будто они собирались на другой бал. Катрин держала поднос с булочками, пахнущими корицей, а Мишель размахивала свитком, как оружием.
— Доброе утро, пироманка! — заявила Мишель, бросая свиток на мою кровать. — Ты выглядишь, как будто дракон тебя пережевал и выплюнул. Что вчера было? Ты с Рейном сбежала, как воры с ярмарки!
Я закатила глаза, но щёки предательски горели. Катрин, поставив поднос, села на край кровати, её тёмные глаза были полны беспокойства.
— Аделин, ты… в порядке? — спросила она, теребя рукав. — Ты вчера была какая-то… странная. И Рейн тоже.
— Странная? — фыркнула я, хватая булочку, чтобы занять руки. — Кат, я была под афродизиаком! Это не странно, это… катастрофа. — Я откусила булочку, но она застряла в горле, когда я заметила ухмылку Мишель.
— О, так вот почему ты выглядишь, как после дуэли! — подмигнула она. — Давай, колись, что там было? Рейн такой же горячий, как его магия?
Я чуть не подавилась, швырнув в неё подушку. Катрин ахнула, но её губы дрогнули в улыбке.
— Мишель, не дразни! — сказала она, но её глаза блестели любопытством. — Аделин, если тебе неудобно…
— Неудобно? — перебила я, фыркнув. — Кат, мне неудобно только то, что я не могу поджечь свои воспоминания. Но… — Я вздохнула, откидываясь на подушки. — Это было… потрясающе. И я не знаю, что теперь делать.
Мишель присвистнула, а Катрин сжала мою руку, её пальцы были тёплыми и успокаивающими.
— Мы с тобой, — тихо сказала она. — Что бы
