и готовая взорваться.
Глава 24
Оранжерея Академии Серебряного Круга пахла землёй, цветами и чем-то подозрительно похожим на драконий навоз.
Я сидела за деревянным столом, уставившись на вьюнок, который, клянусь, пытался укусить меня, пока я пыталась подрезать его листья.
Магистр Эларион, эльф с длинными серебристыми волосами и взглядом, от которого хотелось спрятаться под стол, бродил между рядами, бормоча что-то про «гармонию с природой».
Катрин, сидя рядом, аккуратно подрезала свои листья, её движения были такими точными, что я почти завидовала. Мишель, через стол от нас, ворчала, тыкая ножницами в свой вьюнок, как в врага.
— Эти зелёные твари хуже вредных драконов, — буркнула она, когда её растение дёрнулось, чуть не вырвав ножницы из рук. — Серьёзно, зачем нам это? Я боевик, а не чертов садовник!
— Тише, Мишель, — шепнула Катрин, бросив взгляд на Элариона. — Он услышит…
Я фыркнула, но тут мой вьюнок решил, что хватит терпеть, и хлестнул меня по руке. Я зашипела, вызвав чёрную искру, которая чуть не подожгла растение.
— Проклятая трава! — рявкнула я, но тут же заметила, как Селеста, рыжая бестия с третьего курса, стоя у соседнего стола, шипит что-то своей подружке — какой-то тощей блондинке с лицом, как у обиженной кошки. Их взгляды были прикованы к Катрин, и я напряглась, уловив обрывок фразы:
— …Эта серая мышка думает, что может заарканить Кайрена? — Селеста хихикнула, её голос был мерзким, как сок ядовитого плюща. — Да он скорее женится на гоблине, чем на такой, как она!
Катрин замерла, её ножницы задрожали, а лицо стало белее мела. Мишель сжала кулаки, её глаза полыхнули, но я опередила всех. Огненная магия в груди закипела, чёрные искры теневой силы заплясали на пальцах, и я вскочила со стула так резко, что он опрокинулся с грохотом.
Оранжерея затихла, даже вьюнки, кажется, перестали шевелиться. Я подошла к Селесте, которая выпрямилась, скрестив руки и глядя на меня с такой надменностью, будто она королева, а я — её служанка.
— Что, принцесса? — процедила она, её зелёные глаза сверкнули. — Пришла заступаться за свою мышку? Или просто хочешь, чтобы я напомнила тебе, кто ты такая?
Я ухмыльнулась, чувствуя, как магия бурлит, как котёл перед взрывом. Селеста была выше меня, её рыжие волосы сияли, как пламя, но я не из тех, кто отступает. Я шагнула ближе, так что нас разделяли считанные сантиметры, и посмотрела ей прямо в глаза.
Глава 25
— Кто я такая? — переспросила, мой голос был сладким, как мёд, но с привкусом яда. — Я та, кто поджигает таких, как ты, за то, что они трогают моих любимых друзей. А ты, рыжая, просто змея, которая травит Катрин, потому что завидует её доброте. И, знаешь, мне плевать на твои интриги.
Толпа студентов ахнула, а подружка Селесты пискнула, отступив. Селеста открыла рот, чтобы ответить, но я не дала ей шанса. Собрав слюну — да, не по-принцесски, но мне наплевать! — я плюнула ей прямо в лицо. Плевок попал в щёку, и Селеста ахнула, её глаза расширились от шока. Она вытерла лицо рукавом, её рука дрожала, а толпа взорвалась шепотом и смехом.
— Это тебе за Катрин, — сказала я, скрестив руки. — А теперь вали, пока я не подожгла твои волосы. И поверь, они будут гореть ярче, чем твоя зависть.
Мишель расхохоталась так, что чуть не свалилась со стула, её вьюнок воспользовался моментом и хлестнул её по руке, но она даже не заметила. Катрин, всё ещё бледная, смотрела на меня с таким видом, будто я только что сразила дракона.
Селеста, задыхаясь от ярости, бросила на меня взгляд, полный чистой ненависти, и вылетела из оранжереи, бормоча что-то вроде «ты пожалеешь». Её подружка рванула за ней, чуть не споткнувшись.
Эларион, который всё это время делал вид, что занят своими растениями, кашлянул и шагнул вперёд. Его серебристые глаза сверкнули, но в них мелькнула тень улыбки.
— Леди Аделин, — сказал он, его голос был спокойным, как лесной ручей, — минус пять баллов за… скажем, негигиеничное поведение. Но плюс десять за верность подруге. А теперь, прошу, вернитесь к своим вьюнкам.
Я ухмыльнулась, возвращаясь к столу. Катрин схватила меня за руку, её пальцы дрожали, но глаза сияли.
— Аделин, ты… зачем? — прошептала она. — Она теперь тебя возненавидит!
— Пусть ненавидит, — фыркнула я, подмигнув. — Я не боюсь рыжих бестий. А ты, Кат, держи голову выше. Кайрен смотрит на тебя, как на сокровище, и Селеста это знает.
Катрин покраснела, а Мишель ткнула меня локтем.
— Ты ненормальная, пироманка, — сказала она, но её голос был полон уважения. — Но я это люблю. Только не плюй в меня, ладно?
Я расхохоталась, сжимая кулон на шее. Селеста явно не отступит, но я была готова к любой битве. И пусть попробует тронуть моих подруг — у меня есть магия, вилы и парочка сюрпризов в запасе.
Глава 26
Ярмарка в городке у подножья Академии Серебряного Круга была как взрыв магического пирога — краски, звуки, запахи и магия смешались в такой хаос, что я на секунду забыла, что я принцесса.
Улицы были увешаны магическими фонарями, которые меняли цвет в такт музыке флейт и барабанов. Торговцы кричали, расхваливая зачарованные амулеты, пироги с искрами и браслеты, которые, по их словам, могли привлечь любовь.
Дети носились с леденцами, которые шипели и пускали разноцветные искры, а взрослые танцевали под навесами, хохоча и поднимая кубки с эльфийским вином.
Я, Катрин и Мишель пробирались через толпу, толкаясь и хихикая, как обычные девчонки. Ну, если не считать того, что я случайно подожгла шёлковый платок у одного торговца, когда пыталась рассмотреть магический кинжал. Платок вспыхнул, как солома, и торговец, бородатый гном, заорал так, что я чуть не оглохла.
— Девушка, вы что, хотите спалить мою лавку?! — вопил он, туша платок заклинанием.
— Ой, простите, — буркнула я, вызвав пару чёрных искр, чтобы отвлечь его. — Это случайно! Вот, держите, — я сунула ему пару серебряных монет, и он, ворча, отступил.
Мишель расхохоталась, чуть не уронив браслет с рунами, который она крутила в руках.
— Аделин, ты неисправима, — сказала она, но её глаза сверкли. — Этот гном теперь будет рассказывать всем, как принцесса далекого королевства пыталась его поджарить!
Катрин, теребя подол своего серого плаща, робко улыбнулась, глядя на лоток с цветочными венками. Они светились мягким светом — голубым, розовым, золотым — и делали её лицо ещё нежнее.
— Они такие красивые, — шепнула она. — Но я,
