может стать настоящей грозой академии.
Вечером, пока мы сидели в столовой, я заметила, как Катрин краснеет, когда Кайрен, проходя мимо, похвалил её за помощь на зельеварении. Он подмигнул ей, и она чуть не уронила ложку в суп.
Ого, подумала я, тут явно намечается что-то интересное. Но мой взгляд зацепился за другую фигуру — Селесту, рыжую бестию с третьего курса, которая сидела в углу и смотрела на нас так, будто планировала подсыпать яд в наш чай. Её глаза, особенно когда она смотрела на Катрин, горели такой злобой, что я невольно сжала кулон.
— Эта рыжая, — шепнула я Мишель, кивая на Селесту, — что с ней не так?
Мишель фыркнула, откусывая кусок пирога.
— Селеста? Просто змея с комплексом величия. Ненавидит всех, кто популярнее её. А Катрин, похоже, попала в её чёрный список.
Я ухмыльнулась, чувствуя, как огненная магия в груди искрит от предвкушения.
— Ну, пусть попробует тронуть мою подругу, — сказала я, глядя на Катрин, которая всё ещё пялилась на Кайрена. — Я покажу ей, кто тут главная пироманка.
Мишель хмыкнула, а Катрин, услышав нас, покраснела ещё сильнее. Я сжала её руку, подмигнув.
— Не парься, Кат. Мы с Мишель прикроем тебя. А теперь расскажи, что там с этим эльфом? Он тебе подмигнул, а ты чуть не утонула в супе!
Катрин ахнула, а Мишель расхохоталась. Я поняла, что академия будет не просто местом для учёбы.
Глава 22
Коридоры Академии Серебряного Круга гудели, как улей, полный разъярённых пчёл. Студенты сновали туда-сюда, магистры бормотали заклинания, а воздух потрескивал от магии, как перед грозой. Я тащила Катрин за рукав через толпу, пробираясь к эпицентру шума — центральному холлу, где, судя по крикам, кто-то решил устроить драку.
Катрин, с её огромными тёмными глазами, похожими на два озера, пыталась вырваться, но я только ухмыльнулась.
— Кат, не дёргайся, — сказала я, ловко увернувшись от первокурсника, который чуть не врезался в нас с кипой свитков. — Это явно Мишель с кем-то грызётся. Если мы пропустим, я себе не прощу!
— Аделин, это же… не наше дело, — пробормотала Катрин, краснея, как спелая вишня. — Вдруг там что-то серьёзное?
— Серьёзное? — фыркнула я, закатив глаза. — Если это Мишель, то там либо драка, либо флирт, замаскированный под драку. Пойдём, будет весело!
Мы протолкались к холлу, где уже собралась толпа зевак, жужжащих, как мухи над пирогом. В центре, на мраморном полу, украшенном рунами, стояли Мишель и Дариан, младший принц драконов. Мишель, с её огненными волосами, которые, клянусь, искрили магией, тыкала пальцем в грудь Дариана, который скалился, как дракон перед атакой. Его золотистые глаза сверкали, а вокруг него вились лёгкие дымные завитки — верный знак, что он на взводе.
— Ты, чешуйчатый выскочка, испортил мой тренировочный круг! — орала Мишель, её кулаки пылали оранжевыми искрами. — Я три часа рисовала руны, а ты их стёр своим дурацким ботинками!
— Ботинками? — Дариан расхохотался, скрестив руки так, что его кожаный камзол скрипнул. — Рыжая, твой круг выглядел, как детский рисунок! Может, это ветер его сдул, а не мои шикарные ноги?
Толпа ахнула, а я не удержалась от хохота. Эти двое были как два котла с зельем, готовых взорваться, но искры между ними — не только магические — летели во все стороны.
Мишель побагровела, её веснушки, казалось, засветились, и она замахнулась, формируя в руке огненный шар размером с яблоко. Дариан, вместо того чтобы отступить, шагнул ближе, его ухмылка стала ещё шире.
— Давай, кинь, — подначивал он. — Посмотрим, кто быстрее — твой огонь или мой щит!
Я уже собиралась крикнуть что-нибудь, чтобы подлить масла в огонь — ну, я же пироманка! — но Катрин схватила меня за руку, её пальцы дрожали.
— Аделин, надо их остановить, — шепнула она. — А то магистр Лорен нас всех накажет!
Я вздохнула, но кивнула. Катрин была права — если эти двое спалят холл, нам всем влетит. Я шагнула вперёд, вызвав пару чёрных искр теневой магии для пущего эффекта, и рявкнула так, что даже первокурсники шарахнулись:
— Эй, вы двое, хватит устраивать цирк! Мишель, твой круг мы перерисуем, а ты, Дариан, спрячь свой дурной тон, пока я его не подожгла тебя вместе с ним!
Глава 23
Мишель и Дариан замерли, повернувшись ко мне. Мишель всё ещё сжимала огненный шар, но её глаза метали молнии не только в Дариана, но и в меня. Дариан, скалясь, поднял руки, как бы сдаваясь.
— О, принцесса Аделин, — протянул он, подмигнув. — Не знал, что ты теперь миротворец. А я думал, ты первая начнёшь подстрекать эту взбалмошную особу.
— Ещё одно слово, чешуйчатый, и я начну не только подстрекать, — огрызнулась, но уголки губ предательски дёрнулись. Катрин, стоя за мной, робко добавила:
— Ребята, пожалуйста, не деритесь… Это же просто руны… Мы можем нарисовать новые все вместе…
Её голос был таким тихим, что я удивилась, как его вообще услышали. Но Мишель, к моему шоку, опустила руку, и огненный шар погас с лёгким шипением. Она фыркнула, скрестив руки.
— Ладно, мышка, — буркнула она, глядя на Катрин. — Только ради тебя. Но этот, — она ткнула в Дариана, — всё равно мне должен!
Дариан хмыкнул, но его взгляд смягчился, когда он посмотрел на Мишель. Я заметила, как он чуть задержал взгляд на её веснушках, и подавила ухмылку.
О, эти двое точно не просто ссорятся. Тут из толпы вынырнул Кайрен, как всегда, с театральной грацией, жонглируя магическими искрами.
— Браво, леди Аделин! — воскликнул он, подмигнув Катрин, от чего она тут же покраснела. — Ты спасла академию от очередного разрушения. Хотя, зная тебя, я ждал, что ты подкинешь дровишек.
— Заткнись, эльф, — фыркнула я, ткнув его локтем, но не смогла сдержать смех. Толпа начала расходиться, разочарованно бормоча, а я переглянулась с Катрин. Она всё ещё сжимала мой рукав, но её губы дрожали в робкой улыбке.
— Видела, Кат? — шепнула я, кивая на Мишель и Дариана, которые продолжали переругиваться, но уже тише. — Эти двое через месяц будут танцевать на балу, клянусь своими любимыми вилами.
Катрин хихикнула, а Дариан, услышав нас, бросил на Мишель взгляд, полный насмешки.
— Танцевать? Я? С этой рыжей? — сказал он, но его голос был подозрительно мягким. — Только если она скажет «пожалуйста».
Мишель фыркнула, но её щёки покраснели, и она буркнула что-то вроде «в твоих снах».
Я потащила не шибко сопротивляющуюся Катрин к столовой, чувствуя, как огненная магия в груди искрит от предвкушения. Академия была как котёл с зельем — бурлящая, непредсказуемая
