В ее голосе послышался легкий всхлип. Она отвернула лицо в сторону, будто старалась спрятать от него свои слезы.
— Ты знаешь, на свете есть множество вещей, существование которых я не готов признать, — сказал лорд Мельбурн. — Между нами никогда ничего не было, Ромина, кроме, как мне казалось, теплой дружбы.
— Может быть, с твоей стороны это и была теплая дружба, — ответила она, — но с моей стороны было нечто совсем другое.
— Если это правда, — сказал лорд Мельбурн, — то сейчас не время и не место обсуждать этот вопрос.
Пожалуйста, исполни мою просьбу. Не заставляй меня давать тебе никаких объяснений, которых в данный момент у меня нет. На этой неделе я тебе все без труда объясню.
— Почему, почему ты от меня что-то скрываешь? — спросила Ромина, повышая голос. — Кто эта деревенская девица, эта плохо одетая и невоспитанная молодая женщина, которая если и не овладела твоей фантазией, то, по крайней мере, втянула тебя в ситуацию, которая озадачила и даже привела в смятение твоих друзей — таких, как я?
— Я полагаю, что мои друзья, такие, как ты, даже не слышали об этом, — ответил лорд Мельбурн. — Это местная проблема, которая не должна выходить за пределы ворот Прайори и Мельбурна. Она касается воли умирающего человека, и это все, что я могу сказать тебе в настоящий момент.
— Если бы ты рассказал мне обо всем лично, — ответила леди Ромина, — я, конечно, была бы польщена твоим доверием и помогла бы тебе, если нужно. Но так как мистер Николас Верной, кого я едва знаю, объявил о твоей помолвке в моей собственной гостиной, когда я принимала гостей, я не могла остаться равнодушной и примчалась сюда, чтобы задать тебе вопросы.
— Ты сможешь задать их мне, когда я вернусь в Лондон, — сказал лорд Мельбурн с холодной ноткой в голосе.
— А когда это произойдет? — спросила леди Ромина. — Я обратилась в Мельбурн-Хаус, и там мне ответили, что ждали тебя еще вчера. Когда я еще раз осведомилась о твоем приезде сегодня утром, то узнала, что ты еще не вернулся. Тогда я почувствовала, что должна сама поехать в Мельбурн и выяснить, какая важная причина заставляет тебя так долго находиться в деревне.
Лорд Мельбурн промолчал в ответ, и через секунду леди Ромина уже мягко продолжала:
— Успокой меня. Неотразимый, скажи мне что-нибудь утешительное. Скажи, что наши отношения остались такими же, как всегда, и что ты любишь меня, в конце концов, — хотя бы немного.
— Я не совсем понимаю, о чем ты, — уклончиво ответил лорд Мельбурн. — Как уже говорил, я испытываю к тебе одни лишь дружеские чувства. Ведь нам всегда было приятно в обществе друг друга. Надеюсь, наше общение будет продолжаться.
Леди Ромина поднялась с софы и направилась к нему. Когда она подошла совсем близко, то протянула к нему свою руку.
— Ты знаешь, — сказала она нежно, — что мне мало одной дружбы.
Он не дотронулся до нее — только посмотрел сверху вниз на ее красивые темные волосы, трепещущие на щеках ресницы и жаждущие алые губы.
— Я думаю, Ромина, — сказал он мягко, — что тебе пора возвращаться в Лондон. Я не буду обедать дома, а перед обедом в гостях у меня назначена встреча. У меня действительно нет времени что-либо сейчас обсуждать.
Она придвинулась к нему еще ближе и дотронулась до него рукой.
— А не думаешь ли ты, — сказала она очень ласково, — что я слишком утомлена, чтобы возвращаться сегодня вечером в Лондон? Пожалуй, я останусь в Мельбурне вместе с тобой. Не будет ли мое присутствие тебя компрометировать?
Взгляд его светлости стал жестким, а складки вокруг рта, казалось, приобрели еще более циничные очертания, когда он произнес:
— Ни в коей мере, моя дорогая Ромина. Если ты желаешь остаться здесь, я отдам необходимые распоряжения. У моего управляющего, майора Фостера, которого, возможно, ты помнишь, есть замечательная жена, и она составит тебе компанию, если я попрошу ее об этом. Фостеры развлекут тебя за обедом, а я, если не вернусь слишком поздно, — а скорее всего, так оно и будет, — сыграю с тобой партию в карты.
Леди Ромина, решительно отвернувшись от лорда Мельбурна, сказала с раздражением в голосе:
— Я не буду доставлять тебе такие неудобства. Я вернусь в Лондон и надеюсь, что обещанные тобой объяснения не заставят себя долго ждать. Но бог знает, что подумают твои друзья, узнав о твоей помолвке.
Они будут изумлены, что сердце самого убежденного и блестящего холостяка попалось в сети не умеющей одеваться и вести себя девицы.
— И скольким людям сказал об этом Николас Вернон? — спросил лорд Мельбурн резким голосом.
Леди Ромина пожала плечами.
— Понятия не имею, — ответила она. — Откуда мне это знать?
— Но как он тебе об этом сказал? — спросил лорд Мельбурн. — Я даже не представлял, что вы с ним знакомы.
Однако прежде, чем леди Ромина успела ответить, дверь открылась, и дворецкий в сопровождении двух лакеев внес серебряный поднос с чаем, кофе и множеством печений и сладостей, который они водрузили на столик возле софы торжественно и, как подумалось лорду, раздражающе медленно.
— Я надеюсь, ты не забыл. Неотразимый, что я просила принести что-нибудь перекусить? — улыбнулась леди Ромина. — Я покинула Лондон рано утром и лишь легко позавтракала.
— Прошу прощения за то, что сам этого не предусмотрел, — ответил лорд Мельбурн.
Дворецкий и лакеи тщательно и скрупулезно расставили все по местам и покинули комнату. Леди Ромина открыла коробку чая «Королева Анна».
— Могу я предложить тебе что-нибудь. Неотразимый? — спросила она, сознавая, что выглядит очень привлекательно, занимаясь чисто женским делом.
— Спасибо, Нет, — ответил лорд Мельбурн.
— Позволь сказать тебе откровенно. Неотразимый, — произнесла леди Ромина сладчайшим голосом, — я всегда думала о том, что в Мельбурне тебе нужна хозяйка. Это такой прекрасный дом, но он требует женских рук. Более того, когда ты соберешься жениться, если у тебя будет для этого достаточно благоразумия, ты должен выбрать женщину, которой был бы нужен только ты, а не твои деньги или титул.
— Эти мысли приходили мне в голову, — ответил лорд Мельбурн.
Леди Ромина насыпала чай в заварочный чайник и налила в него кипятка из большого серебряного чайника.
— Я действительно голодна, — сказала она, протягивая руку за тонким рассыпчатым печеньем, которое выглядело так воздушно, что, казалось, его могло унести дуновение ветерка. — Пойми, Неотразимый, — продолжала она, — если ты не вернешься завтра, то пропустишь бал, который дает Принни в Карлтон-Хаус, и это его очень расстроит, потому что он невероятно любит тебя, о чем ты прекрасно знаешь.
— Он устраивает очередной шумный раут? — спросил лорд Мельбурн самым бесстрастным тоном.
