из голодного, замерзшего и больного человека? И это прекрасный способ выжить для нищих слоев населения нашей страны. Это мое мнение и мнение всех илийцев. Но почему-то в Марии нет рабства, и вы косо смотрите на переехавших из Илии помещиков с рабами. Почему, Илид?
— Потому что это неестественно, — после паузы медленно проговорил комит армии. — Человек создан свободным. У нас в Марии тоже одни служат другим, но эта служба основана на взаимном уважении, а не на деньгах и принуждении.
— А, кажется, понимаю. Это как в случае с почетом старым семьям. Общество держится на высоких моральных устоях, каждому достается то, чего он заслуживает, а изначально все равны. Замечательная бы из Марии страна вышла, наверное. Даже жалко, что скоро Бахирон превратит ее в Алокрию-Илию, лишив этой самобытности. Но что поделать…
Осторожно, прикрываясь своим расслабленным видом, Шеклоз следил за малейшим движением Илида, наблюдал, как складываются морщинки на его лице, угадывал, что может таиться за его глубоким взглядом в пустоту. Это все мелочи, фрагменты, но они складывались в целостную картину, почти кричащую о том, какие мысли закрались в голову комита армии. И Шеклоз отчетливо слышал этот крик. По-Сода пошел по нужному пути.
— Что-то мне кажется, что я перебрал с вином, — пробормотал шпион и, слегка кряхтя, встал из кресла. — А приятная, хоть и немного грустная беседа меня совсем расслабила. Хотел бы я задержаться в этом прелестном цветнике, но ведь завтра снова надо идти к королю. Передача руководства Тайной канцелярией идет полным ходом… Всего доброго, Илид, я был рад снова посетить ваш дом.
На улицу Мима проводила жена комита армии. Мони На-Сода — очень приятная и заботливая женщина, но как будто всегда уставшая. На прощание Шеклоз рассыпался в комплиментах и неторопливо направился к своему экипажу. Он спиной чувствовал, как Илид смотрит на него из окна.
Определенно, По-Сода принял решение. Сначала он попробует по-дружески поговорить с Бахироном, не забираясь слишком глубоко во внутреннюю политику. Возможно, предпримет попытки убедить его в неприкосновенности обычаев и устоев Марии, правильности вольного выбора людей, свободы и равенства. Но король ни за что не согласится ущемить свою собственную власть и изменить планы. Именно это от него и требуется.
Сидя в экипаже, Шеклоз Мим самодовольно улыбался. Совсем скоро должно начаться второе рождение Алокрии, и обновленная страна сможет достичь невиданного величия.
Причины у Илида По-Сода есть, остался только повод. А об этом позаботится Церковь Света.
Глава 6
Гимназия не дала почти ничего, кроме разочарований. Были друзья, но они все уже заняли свое место в жизни, а Ранкир, как всегда, никуда не вписывался. Была любовь, но реальность этого мира разделила его с Тирой, настырно повторяя: "Не время для любви". Надежда на счастливое будущее ветшала и осыпалась, когда действительность наносила ему жестокие удары: нет таланта, нет везения, нет связей, нет ничего. И теперь Мит имел гимназистское образование и солидную коллекцию разочарований.
Испытания на факультете фармагии провалены, Ранкиру даже не удалось хоть как-то воздействовать на ту жидкость, которая считается очень податливой для манипуляций. Его не приняли и это несправедливо, ведь он же не виноват, что его предкам не довелось перенести загадочную чуму более сотни лет назад, чтобы через поколения в нем проснулись способности к фармагии. Теоретическую часть он знал идеально, готовился к ней целый месяц, а она так и не потребовалась при поступлении. И уже в тот месяц пришлось столкнуться с неприятными сторонами взрослой жизни в Донкаре.
Пока Ранкир Мит был учеником гимназии, ему предоставлялись жилье и небольшая стипендия. Королевский указ прямо говорил — кто хочет и может учиться, тот должен учиться. Богат или беден человек — не важно, шанс давали всем. И Ранкир был из бедных.
Он появился на свет недалеко от Донкара, в небольшой деревне охотников и лесорубов. Мать умерла при родах, а отец однажды ушел на охоту в лес и не вернулся, поэтому родителей своих он не помнил. Какое-то время о нем заботился дедушка, но как только вышел тот королевский указ, он отправил внука в Донкар. То ли старик увидел в этом возможность лучшего будущего для него, то ли просто хотел избавиться от обузы — с полной уверенностью утверждать что-либо из этого невозможно. А недавно старый покосившийся домик, в котором жили маленький Ранкир и его опекун, окончательно завалился, похоронив под собой дедушку. Не осталось ни родственников, ни даже такого скудного наследства, как прогнившая насквозь лачуга.
В гимназии при Академии ему тоже пришлось нелегко. Знания давались просто, "искусства дворянина" вроде фехтования и езды верхом, он тоже осваивал очень быстро. Но вокруг были в основном отпрыски знатных и богатых семей, которые не видели в дружбе с Ранкиром никакой практической пользы. Впрочем, и общих интересов у них не имелось.
Зато он быстро сдружился с такими же неформатными гимназистами, каким был сам. Аменир Кар тоже сирота незнатного происхождения, но у него хотя бы осталось наследство, на которое можно скромно прожить несколько лет. Его родственники погибли в одной из вспышек эпидемии последних лет, поэтому он и загорелся стать фармагиком, видя в этом собственное призвание. Аменир был одержим своими фантазиями о лучшем мире и мог часами рассказывать об идеальном будущем, а в итоге поступил на факультет реамантии. Глупо…
Тиуран Доп сбежал из дома еще совсем мальчишкой, бродяжничал с цирком, где обзавелся любовью к музыке. Как он оказался в Донкаре и почему пошел в гимназию — неизвестно. Он не любил говорить о своем прошлом, постоянно отшучивался, менял темы. Кажется, ему удалось стать странствующим бардом, но от него уже давно не было никаких вестей.
Четвертым к их компании прибился Ачек По-Тоно. Он был марийцем, причем даже не из старых семей, и этого вполне достаточно, чтобы стать изгоем в Илии, особенно среди молодежи. Замкнутый по своей натуре Ачек не раскрывал своего прошлого, и, видимо, у него были на то веские причины. На любые вопросы он отвечал, что ничего не помнит. Возможно, это была правда.
После выпуска оставался еще целый месяц для подготовки к вступительным испытаниям Академии, но гимназия больше не предоставляла жилье выпускникам. Ранкир попытался найти работу, хоть как-то применить знания, которые приобрел за годы обучения, но у него не было ни связей, ни денег, ни имени. Поэтому тот месяц он провел, расчищая канавы и отгоняя особо шумных наркоманов от захудалого трактира на окраине города, а за это ему выделили
