Направо от входа, в восточной части юрты, скопились все те, кто, по мнению Аракчи, заслуживал лишь презрения, в том числе и Гаарча с Хуридэном, и побратимы. Юрта оказалась дырявой, и сквозь прорехи со свистом задувал ветер. К ночи погода испортилась, и завтра могла разразиться буря. Что, впрочем, отнюдь не помешало Инанч-Бильгэ объявить начало охоты.
– Мы не будем здесь спать, – повернувшись к приятелю, брезгливо прошептал Кэзгерул. – Направо от входа – женское место. Это оскорбление!
– Куда же мы пойдем? Ведь слева все занято.
– В центр, к очагу, – мрачно усмехнувшись, парень потер кулаки. – Эх, чувствую, закончится все сегодня хорошей дракой!
– Дракой? Почему бы и нет?! – обрадованно подмигнул Баурджин. – Что мы, зря все лето тренировались? Уж не сомневаюсь, разомнем сегодня кости…
Не спрашивая разрешения, приятели уселись на кошму у самого очага.
– Э!!! – тут же окрысился вернувшийся в юрту Аракча. – А ну, кыш! Забыли, падаль, где ваше место?
– Кому это он? – делано изумился Кэзгерул. – Неужели тебе, братец?
– Мне? А не начистить ли ему морду?
– Я бы – начистил!
– Ну, значит, так тому и быть. Эй, как там тебя? Аракча, кажется? Наклонись-ка, что-то шепну!
– Что-о?! Что вы задумали?!
Аракча не успел даже дотянуться до сабли, как получил смачный удар в челюсть, причем сразу с обеих сторон! Ох, как лихо он выкатился наружу! Прямо снежный ком, а не воин. И слышно было, как побежал жаловаться в соседнюю юрту – обидели, мол.
Баурджин ухмыльнулся:
– Вот ябедник! Эй! – Он посмотрел на остальных. – Чего сидите? Давайте-ка к очагу – тоже закатим пир!
– И впрямь, – поддержал Кэзгерул. – Чем мы хуже?
Кочевники – молодые парни – смотрели на побратимов, округлив глаза. Одни с неодобрением, другие – с испугом. Но были и такие, в чьих взглядах читалось явное восхищение. Те-то и уселись у очага.
– Пировать так пировать. Только, думаю, сейчас явится Жорпыгыл.
– Ну, явится и явится. Пригласим на пир и его!
И точно, снаружи послышались шаги и возмущенные крики. Баурджин, улыбнувшись, протянул руки к очагу – погреться.
Они ворвались, вошли с саблями наголо, с копьями. Первым шагал Оглан-Кучук, за ним – с осторожностью – Жорпыгыл, ну а сбоку крутился обиженный Аракча.
– Вон они, вон, – Аракча заканючил жалобно-злобно. – Меня назначили старшим, а они… они… Их надо немедленно убить, убить, переломать обоим хребты…
– Не заколебешься хребты-то ломать, шакалюга? – нагло скривился Баурджин. – Ну, подойди, подойди – еще разок схлопочешь по морде!
Жорпыгыл зло прищурился – и так-то глазенок не было видно, а уж теперь – как и смотрел? Как в танковую щель. И вероятно, что-то нехорошее замыслил, засранец!
Предваряя возможный эксцесс, Баурджин вытащил из очага искристую головню и широко улыбнулся:
– Скучновато здесь что-то! Юрту, что ли, поджечь, а, братец? Представляешь, как обрадуется этому огоньку хан Иначн-Бильгэ. Давненько у него не было столь веселой охоты!
Жорпыгыл изменился в лице. Вот этого ему только и не хватало! Потом по всему племени будут говорить, что сын старого Олонга не может справиться со своими людьми! Они, мол, его не слушались, все перепились, устроили драку и даже чуть не сожгли весь лагерь! Нечего сказать, добрая пойдет слава!
– Ну, так что ты стоишь, вождь? – Кэзгерул весело ухмыльнулся. – У нас есть кумыс. Садись к очагу, выпьем.
– Я выпью в другом месте, – сдерживая злобу, прошипел Жорпыгыл. Впрочем, он тут же взял себя в руки и даже изобразил что-то вроде улыбки. – Впрочем, не буду вас оскорблять, давайте ваш кумыс. Пируйте. Но не забывайте, что завтра охота.
– Мы не подведем тебя, вождь!
Встав, побратимы приложили руки к сердцам и поклонились. Все приличия, таким образом, были соблюдены, и Жорпыгыл мог теперь спокойно уйти – что и сделал. Аракча, похоже, еще не до конца осознал, что произошло, и даже попытался забрать свой бюрдюк с кумысом. Ой, зря! Ребята-то ведь настроены были немного попировать, расслабиться.
Бдительный Баурджин тут же хлопнул несостоявшегося старшего юрты по руке:
– Э, ядовитый шакал! А ну, руки прочь от кумыса!
И обернулся, подмигнул:
– Гуляем, парни!
Гуляли, впрочем, недолго – во-первых, кумыса оказалось мало, а во-вторых – все ж таки не хотелось вот так сразу подводить Жорпыгыла Крысу, хотя, наверное, и стоило бы. Нет, рано. Пока – рано. Да и планы сейчас у Баурджина-Дубова были не те. Просто хотелось повербовать сторонников. И это, похоже, удавалось.
Пастухи с южных пастбищ, здоровенные неразговорчивые парняги Юмал и Кооршак, на которых так неудачно наезжал Аракча, хлебнув кумысу, заметно повеселели и даже попытались затянуть протяжную песню «уртын дуу».
– Тихо, тихо, парни, – едва урезонил их осторожный Кэзгерул. – После охоты обязательно споем с вами.
– Да-да, ребята, споем! – клятвенно обещал Баурджин, приложив руку к сердцу. – Но – только после. А сейчас – зачем? И выпивка уже кончилась, и инструментов никаких нет – ни рояля, ни баяна, гитары задрипанной – и той не имеется! Нищета! И куда только Главполитупр смотрит?
И все замолчали из почтения к неизвестному, но наверняка могущественному богу Главполитупру.
Наутро все выстроились вдоль берега. По левую руку от рода Олонга встал еще один найманский род, так же – и по правую. Шеренги смыкались, окружив все озеро! Вот уж поистине – тьма народа.
И тут Баурджин наконец увидел верховного хана. Инанч-Бильгэ – пожилой хитрован с узкой бородкой, ничуть не раскосый – верхом на белом коне объезжал своих верных вассалов в сопровождении вооруженных нукеров. Позади правителя ехал до жути странный субъект в длинной черной рясе и с большим серебряным крестом на груди – не поймешь, то ли шаман, то ли священник. К тому же он, кажется, еще и был изрядно пьян – шатался, едва не падал с лошади. Ну, пьянство среди монгольских племен особым прегрешением не считалось, скорее даже наоборот – было показателем мужества и истинно молодецкой удали. Вот, к примеру, едущий следом за священником-шаманом красивый молодой мужчина с лицом сладострастного сатира совершенно открыто прикладывался к нехилой баклажке, в которой уж явно было не ситро.
Баурджин даже хмыкнул, пихнув локтем побратима:
– Во дает, алкоголик!
Последнего слова Кэзгерул, конечно, не понял, но общий смысл вполне уловил, правда, не улыбнулся, а лишь задумчиво прошептал:
– Эрхе-Хара… Так вот зачем охота… Так вот почему мы здесь…
– Что еще за Хара такая?
– Эрхе-Хара – молодой хан кераитов, – терпеливо пояснил побратим. – А значит, дело пахнет большой войной!
– Почему – войной?
– Потому что у кераитов есть и старый хан – Тогрул. Который вовсе не собирается никому уступать власть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
