Он понимал, что его снова тревожил Десмет. Заставлял идти, заставлял что-то делать. Он ненавидел Десмета. Он не помог другу в болезни, не помог в смерти, а лишь поиздевался после неё. А ведь Уиллерт на самом деле верил, что они друзья!
Он дошёл до ремонтного дока. Неспокойная Азалья так и играла на солнце тысячами зайчиков. Вода была мутная, зеленовато-бурая, по ней ещё шли мелкие серые льдины. На стапелях стояла одинокая барка — большая по речным меркам, и изрядно потрёпанная. На её борту значилось: «Гром-122».
Вокруг ходили люди. Это были речные люди самых разных мастей — ремонтники, торговцы, матросы. Но у баржи перекуривали только трое. Кай подошёл к «Грому», и его окликнули.
— Эй, парень! Это тебе же надо передать тележку?
— Что? — удивился Уиллерт. Теперь, когда он пришёл, то немного растерялся. У него словно исчез внутренний ориентир.
— Сказали — подойдёт человек…
Ремонтник, который окликнул Кая, запнулся.
— Ну?
— Сказали — подойдет похожий на тебя… на вас. Высокий, худой.
— Кто сказал?
Парень совсем стушевался. Кажется, он не мог объяснить, почему решил позвать Кая и сказать о тележке. Но зато Кай прекрасно понимал, в чём дело: ремонтника зачаровали. Он должен был выбрать из толпы определённого человека и отдать ему какую-то вещь. Смешно видеть, как простак барахтается в потёмках своей маленькой души, напрасно ища там ответа. В конце концов, налюбовавшись замешательством парня, Уиллерт сказал:
— Да. Для меня.
Из сарайчика размером чуть больше собачьей будки ремонтник выкатил тележку с длинной деревянной ручкой. В тележке лежал длинный свёрток из мешковины.
Даже не разворачивая его, Уиллерт понял, что там мертвец.
Также он знал, куда идти с этой тележкой. Он почувствовал ледяное прикосновение ветра к затылку и, взяв тележку за ручку, по берегу отправился в пригород Сольме по правому берегу Азальи. Здесь пришлось немного поплутать, потому что все дома за заборами казались одинаковыми, но, когда он приблизился к нужным воротам, холодный ветер опутал его ноги плотным кольцом — волей-неволей пришлось остановиться. Уиллерт уже чуял здесь присутствие Десмета.
…Когда Великий Мёртвый на самом деле призовёт их, Уиллерт обязательно попросит его раздавить Эрла Десмета, как таракана. Пусть сотворит с ним какую угодно гадость, лишь бы дал Каю Уиллерту на это взглянуть!
Подняв руку, чтобы постучать, Кай вдруг вздрогнул. В глазах на мгновение потемнело. Какое-то воспоминание коснулось его, от чего боль прошла волной по всему телу — от макушки до пальцев на ногах. От тележки внезапно отвалилась ручка. Сама тележка медленно поехала прочь, потому что тут улицы шли под откос. Перед глазами всё плыло, размытое и серое. Цвета и запахи — всё смешалось в некий серый ком. Какой-то прохожий перехватил тележку за бортик, а Уиллерт так и стоял с поднятой правой рукой и с отломанной ручкой в левой.
— Мармален? — спросил смутно знакомый голос. Он встряхнул головой, и пелена перед его глазами пропала.
Часть 1. Глава 7. История одного страха
Лассе огляделся по сторонам. Вздрогнул, уставился на руки, словно на чужие. Потом перевёл недоумевающий взгляд на ловца-рядового, что торчал из-за забора. Ловец, одетый в штатское, в руках держал «машину» — шестизарядник с крутящимся барабаном. Хорошая штука, такие начали выдавать недавно в награду…
— Что я тут делаю? — шёпотом спросил Лассе у ловца.
Почему-то запамятовал его имя.
— Я тебя хотел спросить. Не маячь. Постучи-ка… и спрячься.
Очень болела спина и чуть меньше — грудь. Кажется, рановато он встал с кровати. И голова кружилась. Уронив ручку, Лассе постучал в калитку.
Прохожий, что перехватил тележку, круглолицый коренастый человек, показался знакомым. Не из своих. Да и одет слишком хорошо для ловца или «мухи»! У самого Лассе даже на один такой щегольской ботинок не хватило бы жалованья за десять дней.
— Втолкнёшь тележку в дом, оставишь калитку открытой — и уходи. Понял? — быстро сказал «прохожий».
Лассе кивнул. У него кружилась голова и сильно болела рана на груди. Он потрогал чужую куртку — почему на нём чужая куртка? Кажется, это та, которую одалживали подавальщику Рашу… На пальцах, против ожидания, не оказалось крови. И то хорошо…
— Не открывают, — пробормотал Мармален и стукнул в калитку снова.
Круглолицый прижался к забору, чтобы открывающий калитку не увидел его. Лассену открыла служанка. Она оглядела рядового с головы до ног и удовлетворённо кивнула. Затем поманила Лассе за собой.
Мармален едва шёл — колени так и подламывались от слабости. Войдя в дом, он оставил тележку в полутёмном коридоре и попятился. Служанка посмотрела на него долгим и странным взглядом, но потом кивнула — отпустила. Лассе поспешно вышел и у входа едва не натолкнулся на круглолицего. Тут его рану словно огнём ожгло — парень с круглым лицом был Тёмным магом! Он ощутил это как-то очень уж странно. Словно сам был маг…
Мармален хотел закричать, но тут тяжело ударил взрыв. Что-то толкнуло его в спину — несильно, но чувствительно.
***
…Однажды, в детстве, Кэри перенесла тяжёлую болезнь. Сколько ни старались, сколько ни суетились вокруг врачи и маги — лучше ей не становилось. Отец, бывший ловец, служивший тогда при мэрии, сумел оплатить вызов врача-мага из Азельмы. Но и тот смог лишь немного облегчить мучения девочки.
И тогда отец обратился к Тёмному магу, магу из ложи Боли. Он не просто обратился — помог бежать из тюрьмы, помог восстановиться, отдав себя в качестве подпитки. Всем известно, как действуют маги Боли, они же просто мучители и живодёры! От болезни Кэри не осталось и следа, но отец оказался совершенно истерзан и больше не мог использовать магию. Он не выгорел, вовсе нет, он стал бояться боли. Кэри же больше никогда ничем серьёзным не болела. И даже синяки и царапины заживали на ней гораздо быстрей, чем на других. Насморк, и тот проходил за день-другой.
Но какой ценой? Отец Кэри превратился в дрожащего, слабого человека, который трясётся за себя, за жену, за детей. Об организации побега узнали, отец провёл в тюрьме для Светлых пять долгих лет. И вышел тенью живого человека, бледной и дрожащей тенью. Он научился бояться уже не только боли.
Брат Кэри, Корин Вендела, вскоре после освобождения отца уехал в Азельму и служил при дворе аристократа не-мага. Охранял, защищал. Мать гордилась Корином, а отец не мог спать от страха за него.
Потому и с Кэри семья поссорилась. К ней сватался один человек — из тех, кого называют солидными. Он
